Александр Мирер - Мост Верразано

Надо заметить, что такие странные мысли появились у нее не случайно: она представляла себе, что визит бензинового короля есть событие из ряда вой выходящее, ибо короли на улицах вживе не показываются никогда — разве что на ковровой дорожке от авто до двери отеля, в котором имеет место прием для королевских особ.

— Так что? — спросила она.

— А, впускайте. Иду.

— Нет! Стоп! Обождите! — скомандовала Амалия и, приоткрыв дверь, осведомилась. — А где он?

— В машине, — тупо сказал румяный.

— Пусть идет, но один.

— Никак невозможно! Один… Господин Бу-бу-бу… Амалия опять забыла фамилию.

— Больше никого не впущу, — отрезала она.

Надо думать, из машины тоже все прослушивалось, потому что водитель вдруг вылез наружу, обошел машину и направился к задней дверце. И в ней появился этакий восточный колобок в кожаной кепке и кожаной же куртке и засепетил к крыльцу — в задней машине сейчас же приоткрылись обе правые дверцы…

Амалия автоматически прикинула: Джек не может держать этих орлов на прицеле — их закрывает корпус машины, — а вот Смарти видит обоих с чердака богатейско-го дома, и она сказала: «Смарти?», и тот флегматично ответил: «Порядок…»

— Господин Эйвон дома, как я понимаю? — пропел тем временем господин колобок и добавил:

— Мэм…

— Дома, сэр, но он может принять только вас, без этих господ, сэр.

— А! Хорошо, хорошо… Идите в машину, Гогасинс.

— Но сэр, господин Бабаджанян!..

— И пусть они остаются в машинах, — добавила Амалия.

— Это невозможно! — прямо-таки взвизгнул румяный.

— Таковы наши условия,

— По машинам! — тем же певучим баритоном распорядился господин Бу-бу-бу, и дверцы разом захлопнулись, а он вальяжно проследовал в дом и огляделся.

Амалия, помня диспозицию, провела его за стенку, отгораживающую столовую от улицы, вызвав тем временем Эйвона, и вот он появился — тоже в кожаной куртке, сильно потертой, как помнит читатель, штаны его были перепачканы гаражным мусором. За ним ввалилась Нелл и предложила кофе: ей понравился этот гость, причем с первого взгляда. Гость вальяжно отказался. Что-то было в его манере невыносимое для простого человека — если человек этот не был похотливой дурой вроде Нелл, как подумала Амалия — деланная простонародность, что ли… Подумав так, она вернулась на крыльцо, чтобы посмотреть на красавцев господина Бу-бу-бу, и оказалась права: один румяный уже вылезал из «олдсмобиля», явно целясь пробраться к заднему крыльцу. Джек вопросил в телефон; «Амми, что делаем?»

— Вернись на место, парень, — заявила она. — Босс приказал сидеть по машинам, разве не так?

— А что, если не вернусь?

— А схлопочешь пулю, милок… Вот здесь, — она потопала ногой, — начинаются частные владения. И по закону штата Мичиган мы делаем пах-пах. В левое заднее копыто, понял?

Парень оказался с чувством юмора — ухмыльнулся и пробасил;

— В левую заднюю еще ничего, только бы не в жопу…

— А ты, парень, не хами, — отрезала Амалия. — В машину!

Тем временем в доме Умник очень искусно притворялся идиотом. Заверил знатного гостя, что никаких изобретений, могущих заинтересовать почтенную компанию «Эксон», у него не имеется, что его интересы лежат в сфере электротехники, особенно — космических аппаратов, что господина Бабаджаняна кто-то явно дезинформировал, и так далее. На что гость внезапно ответствовал в том духе, что очень жаль, что он-то готов предложить за упомянутое изобретение любую сумму, даже неразумную. Умник опять состроил дурака, и тогда Бабаджанян сказал: «Что же, подождем до среды…» Умник невинно поинтересовался, чем среда будет отличаться от остальных дней недели, на что гость ответил, глядя на него большими черными восточными глазами:

— Вы это очень хорошо знаете, доктор…

Си-Джи еще записывал свое интервью в этот момент. И еще не знал — да и откуда бы? — что через час ему панически позвонит Лошадка Тим и проорет в трубку — что при выходе из машины в гараже студии к нему подошли двое, обыскали его и изъяли кассету с записью Клемова интервью.

И пригрозили: высунешься в эфир с рассказом о происшествии, как это у вас, щелкоперов, принято, тогда мы тебя, и детей твоих, и жену, и любовницу твою красотку — всех в бетон закатаем на 295-й дороге — там как раз ремонт идет. А сунешься повторять интервью… на глазах у детей прикончим.

— Клем, они не шутили!! — орал Лошадка. — Слышишь, Клем? Во что ты меня втянул?!

Война объявлена, думал Си-Джи. Он с утра еще предупредил Мабена, чтобы усилили охрану Умника и опытного производства, и тот, уже не стеная насчет расходов, сказал «Слушаюсь, хозяин» и дополнительно отправил своего помощника Николсона — из старых агентов ФБР — на виллу босса, чтобы усилить охрану хозяйки и сопровождать ее в аэропорт Кеннеди.

Билеты будут взяты на месте в последний момент, а сопровождающих он снабдил пластмассовыми пистолетами фирмы Гролл, которые не выявляются приборами контроля аэровокзалов и вполне пригодны для ближних огневых контактов. Что касается охраны опытного цеха, то он посоветовал усилить ее одним из офицеров охраны главного детройтского завода, отставным сержантом морской пехоты с оригинальной фамилией Браун — мужиком в высшей степени основательным и педантичным. Мабен всегда думал, что рядовые морские пехотинцы должны Брауна люто ненавидеть — и как он ухитрился уцелеть в иранском кровопускании, уму непостижимо, но уцелел, так что и здесь, надо полагать, сдюжит и будет полезен. Мабен не знал, что очень скоро окажется пророком. Но только частично.

Итак, война была объявлена, Си-Джи попытался представить себе, что еще могли предпринять нефтяные короли, как еще могли попытаться отсечь его от мира; черт побери, черт бы их всех побрал… Едва закончив разговор с Мабеном, он приказал секретарше соединить его с главным редактором «Нью-Йорк тайме», давним знакомцем, социологом по первому диплому. Сам же пока бросился в текущие дела, поджимающие, как и следовало ожидать. Госпожа Карринттон поймала этого человека удивительно быстро, и Си-Джи договорился с ним, что тот прослушает запись его интервью и решит, как поступать дальше. Надо заметить, реакция была самая доброжелательная, даже восторженная. Странно восторженная, подумал Си-Джи, но тут же и осадил себя: не могли ведь эти парни добраться уже и до газетных королей, запугать и их тоже!

Аудиозапись его беседы с Тимом была переправлена в редакцию «Нью-Йорк таимо — главный пообещал, что до конца дня с нею ознакомится. Клем тем временем вел очередное проклятое совещание, думая о своем: а не поехать ли все-таки провожать Энн с детишками, однако не любил он менять решения, да и глупо это было — привлекать внимание к семье… Но не успело еще проклятое совещание закончиться, как на личном телефоне президента компании — прямом, минующем секретаря, — высветилось слово „zirc“, личный шифр Умника, „У меня побывал господин Бабаджанян“, — ровным голосом сообщил Умник. „Бот так… Поговорим позже“, — ответил Клем и положил трубку. Приближался вечер; Клем скомкал совещание, сильно удивив директоров, рассеянно поднялся и подошел к западному панорамному окну.