Лариса Захарова - Планета звезды Эпсилон

- Вы уничтожили тридцать граждан. Неужели вы считаете, что во всех тридцати случаях действовали несправедливо?

- Да.

Эллис попросил слова.

- Разве вы не согласны, что новый закон - это воспитательная мера, которая наиболее радикальна, наиболее действенна, чем любая другая для нравственного возрождения нашего общества?

- Новая акция обострила низменные чувства в беанцах.

Со своего места поднялся преемник Крауфа по комиссии Это был Дрибл.

- Крауф...

- Называйте его подсудимым, - поправил Верховный.

- Итак, подсудимый, - Крауф внимательно смотрел на своего бывшего "подопечного" и чувствовал, как во рту собирается горечь. - Мы поняли, что вы хотели выразить своей докладной, но хотелось бы знать, что побудило вас написать ее. Возможно, какой-то конкретный импульс или просто разочарование в своей деятельности? В последнем случае, что послужило источником разочарования? - От продавца газет не осталось и следа. Перед Крауфом стоял холодный, умный, собранный, расчетливый и властный противник

- Покушение на жизнь землянина, - голос Крауфа звучал твердо.

Эллис вздрогнул. Значит, и Крауфу известно, где прячется Гончаров? Он спросил:

- Что вы можете сказать об участи землянина? Где вы прячете его? Или его труп?

- Я? - Крауф недоуменно улыбнулся.

- Вы знаете, - с нажимом произнес Эллис, - где землянин. Откуда у вас сведения, что было произведено только покушение, что убийства не совершилось? Вы настаиваете на истинности этих сведений? Суд требует ответа.

- Я отказываюсь отвечать на этот вопрос.

Эллис собрался задать следующий вопрос, но неожиданно двери с предупреждающей табличкой "Вход только для министров Верховного ведомства" распахнулись. На пороге стояло несколько человек. Они были вооружены.

[Image06.tif]

... А потом Эллис, распорядившись об аресте Верховных, перешагнул порог кабинета министра, чтобы самому сквитаться с бывшим руководителем.

Тот поднял голову - ему уже объявили об аресте - и с иронией сказал:

- По нестройному топоту ног в коридоре я понял, что правительство отправилось в свой последний путь? Вы, Эллис, добились своего... Не случайно я никогда не мог понять вас. Вы - человек с двойным дном. Этого я, увы, не знал. Скажите, под вашим вторым днищем нет третьего? Я не верю, что вы в заговоре с чернью. Насколько мне известно, вы человек брезгливый. Ну, ладно. Ответьте мне: а на Беане сохранен закон о последнем желании приговоренных к казни?

Эллис, заранее отрепетировавший все, что он скажет министру и как потребует от него списки и адреса членов комиссии семнадцати, не ожидал, что человек, перед которым он недавно опускал голову, а теперь мог бы лично расстрелять, будет держаться с таким достоинством и заставит его испытывать вместо превосходства унижение и беспомощность.

- Да, - тихо сказал Эллис, - но тут же взял себя в руки и уселся перед министром в непринужденной позе.

- А вы не удовлетворены, Эллис. Поэтому решили переговорить со мной. Вы желаете знать, как можно познакомиться с членами комиссии?

Этого Эллис и вовсе не ожидал. Ответил вызывающе:

- Разумеется, вы интересуете меня как человек, имеющий прямые связи с государственными преступниками. Я обязан найти и уничтожить их. Итак?

- Что? - министр недоуменно поднял бровь.

- Ключ от сейфа, где хранятся документы.

- Позвольте, Эллис, я вскипячу молока? Это последнее желание обреченного. Тем более сейчас время моего второго завтрака. Кстати, в сейфе ничего нет. Ключ я отдам. Там хранятся документы совсем иного характера вы будете разочарованы.

Эллис сказал устало:

- Вы же понимаете, сопротивление бесполезно. Я все равно найду документы. Кстати, в архиве я уже обнаружил перфокарту, составленную неким программистом Чваем. Там расчет... И итоги. Да, скажите, что за результат вычислил программист? Точнее, его машина. Я не понял.

- Весь обсчет - блеф. Вы правда ничего не поняли? Значит, мы вас переоценили. Вы оказались рядовой личностью. Но я вам объясняю. После введения нового закона люди стали думать не о том, довольны ли они своей жизнью и своим правительством или нет, а о том, что каждый из них грешник. - Министр сделал паузу, тщательно собрал крошки со стола в пухлую квадратную ладонь, бросил их в корзину для бумаг. - Мы-то с вами знаем, что все грешники, не так ли? Только в разной степени. Так вот, люди начали думать не о том, как жить получше, а о том, как остаться в живых. Теперь вам, надеюсь, ясно, что было незачем вести учет бесконтрольной и аморальной акции? Разве дело в том, чтобы отправить на тот свет десяток хулиганов? Нет, не об этом мы думали. А хорошее прикрытие для борьбы с чернью "борьба за нравственное оздоровление населения?" Поэтому мы не привлекали к акции вас, наш обиженный дружок, исключительно зная ваше служебное рвение. Как видите, в чем-то мы недооценили вас, а в чем-то явно переоценили.

Эллис растерянно спросил:

- Но ведь комиссия посылала отчеты?

- Посылала. Я их в глаза не видел. Их тут же уничтожали. Зачем лишняя писанина?

- А принцип подбора комиссии? Там же был специальный подбор!

- Это я однажды решил развлечься. - Министр засмеялся. - Я пригласил учителей младшей школы. Они страшно тряслись, бедные старушки, когда сидели в этом кабинете. А я попросил их рассказать об их учениках, которые им запомнились необычайностью поведения и характера. Так вот, одна рассказала о девочке, плакавшей от чужих обид, другая - о мальчугане, которого называли совестью школы. Он был не по годам совестлив. Третья - о мальчике, беспощадном даже к себе. И так далее. Потом я нашел этих детей, уже выросших. Было интересно проследить за их судьбами. Сравнить, какой был ребенок и что из него вышло.

- Но какое отношение...

- Эх, Эллис, Эллис! Вы в одной ситуации видите семь вариантов семи поступков, а эти люди видели только по одному. В экстремальных условиях, в которых постоянно пребывали члены комиссии, налет условности, привычек, традиций, мироощущений пропадает. Люди возвращаются к мироощущению своего детства. Они жалки, но одновременно страшны, эти взрослые дети. Кстати, у меня есть один человек, который непосредственно занимается комиссией семнадцати. И непосредственно занимается персонально вами, Эллис. Он не ребенок. Он взрослый, серьезный человек. Эх, Эллис, уж коли вы захотели власти, то явно начали не с тех. - С этими словами министр посмотрел на часы, вынул головку завода и направил ее в рот. Глаза его остекленели. Эллис понял, что в часах была ампула с ядом. Ему стало досадно: он ничего не узнал. Но теперь понял: надо спасать из тюрьмы Крауфа. Эллис прекрасно помнил, что сказал министр во время их предыдущей встречи: "Я-то знаю, что землянин жив-здоров". Об этом знал Крауф. Эллис еще недолго задерживался в кабинете министра. Поспешно обыскал труп. Да, ключи от сейфа министр всегда носил с собой во внутреннем кармане.