И. Даль - Коэффициент интеллекта (сборник)

– Не выйдет из тебя астронавта, Мишалла. – Джосандр лукаво смотрел на дочку. – Ну никак. Даже до Марса регулярным рейсом – и то не долетишь. Как же быть?

Девочка заливисто смеялась старой шутке, радуясь, что мир остается прежним – с веселым папой и доброй мамой.

– Можно подумать, ты у нас – гроза Вселенной, старый космический волк.

Джосандр повернулся в сторону сада. Там, на дорожке между двух рядов шиповника, стояла жена.

Журналист восхищенно посмотрел на Юлиоль, медленно стягивавшую с рук испачканные в земле перчатки. Даже такое простое движение получалось у нее исполненным невероятного изящества. И при том – ни капли кокетства или, тем более, жеманности. В свое время эта женственность и искренность сразили юного Джосандра наповал.

– Я так понимаю, об ужине ты уже и думать забыл? Или все-таки оценишь, над чем я полдня колдовала на кухне? И, кстати, – по лицу Юлиоль пробежала легкая тень. – С запусками Мишалки в космос… не надо так высоко. А лучше – вообще не надо. Давай побережемся, хорошо?

Джосандр с досады прикусил губу – как же это он умудрился забыть! Наверное, все потому, что он так обрадовался дочке… И, виновато взглянув на жену, кивнул. А та уже улыбалась.

– На какой из вопросов ты сейчас ответил «да», хотела бы я знать? На первый, второй или третий? А может, на все сразу?

– Папа, а знаешь, что мама приготовила? – Дочке явно наскучила роль безмолвного свидетеля, и она юлой завертелась на руках отца, стараясь поймать в поле зрения обоих родителей. – Ни за что не угадаешь! Спорим?

– Если твой папа на работе хоть раз дотянулся до коммуникатора, то ты уже проспорила, Мишалка. Я посылала сообщение. Ты его прочитал?

– Сообщение? – Джосандр порылся в памяти. – Что-то не припоминаю.

– А ты проверь. Вдруг поможет? – Юлиоль улыбнулась.

Журналист, аккуратно спустив дочь на дорожку, дотронулся до коммуникатора, пролистал журнал.

– И в самом деле. Вот оно.

– Можно, я догадаюсь? – Жена посмотрела на Джосандра, и он увидел в ее глазах искорки смеха на фоне затаенной грусти. – Ты нас снова задвинул в архив, до лучших времен?

– Не в архив, а…

– Любимый, ну какая разница? Не цепляйся к словам, журналист. Ты ведь знаешь, о чем я.

Джосандр вздохнул, опустил голову.

– Раньше ты нас хотя бы замечал, если мы тебе звонили. Не узнавал, правда, – на работе ты не помнил о нас, семья была лишней базой, – до слуха мужчины донесся короткий смешок, – но отвечал на звонки. А когда купил блоки восприятия… – Юлиоль замолчала на миг, а затем, отвернувшись от мужа, еле слышно прошептала: – Впрочем, не знаю даже, что хуже: когда ты нас в упор не замечаешь, даже столкнувшись нос к носу, или когда видишь и спрашиваешь: «Извините, мы знакомы?»

Джосандр смотрел в пол. Сейчас он чувствовал себя последним негодяем. Он знал: ему нет прощения за пренебрежение семьей. Но журналист знал и другое: завтра утром он сядет в «Летуна», сменит базы памяти, перенастроит блоки восприятия действительности и будет совершенно искренне считать, что все идет как надо.

Юлиоль, как всегда, нарушила неловкую тишину первой. Обняв мужа сбоку, она нежно подула ему в ухо, а затем прошептала:

– Только не вздумай считать, что я решила устроить тебе премьеру: первый супружеский скандал за семнадцать лет семейной жизни. Не дождешься. Любимый, ты – это ты, и я знала, за кого выхожу замуж.

Джосандр, воспрянув духом, повернулся к жене. Та улыбнулась – такой знакомой, такой родной улыбкой, с которой когда-то началось их знакомство. Поймав ее однажды на лету, он, студент факультета журналистики, встал столбом, а затем развернулся и отправился вслед за обладательницей этого чуда, впервые в жизни пропустив лекцию. Как оказалось, Юлиоль улыбалась вовсе не ему, а миру, который подарил ей прекрасный дождливый день, наполненный тихой нежностью, но знакомству это не помешало.

Тогда у него еще не было баз памяти. Они только-только появились – и стоили безумных денег. Студенту, пусть даже и очень перспективному, уже успевшему устроиться на работу, такая роскошь была не по карману.

– Просто без тебя – всегда не то. Вот я иногда и пищу вслух. Скучно мне. Видишь, какая я капризуля. – Юлиоль прижалась к мужу, подмигнула ему, стремясь закончить разговор на шутливой ноте.

– Но ведь пока меня нет, ты можешь… – начал было он и остановился, с запозданием сообразив, что, кажется, вот-вот ляпнет что-то неподходящее. Попытался придумать иное окончание, не смог и обреченно договорил до конца: – Ну… с подругами пообщаться.

Жена от неожиданности поперхнулась, потом как-то странно хихикнула.

– Ты все шутишь, да? – Поймав виноватый взгляд мужа, покачала головой: – Нет, не шутишь. Просто не понимаешь. А ведь у самого для друзей и для нас – разные базы памяти. Как и у других. Даже компьютеры знают, что должно быть только так. Одно другим не заменишь.

На миг поддавшись эмоциям, Юлиоль заговорила громче, чем обычно, но тут же опомнилась.

– Ты – это ты, любимый. И никакая подруга тут не поможет. А если б могла – значит, это не любовь. Друзья… – жена усмехнулась. – Знаешь, база памяти – все, что от них осталось. Подключить, повспоминать… Мы, видишь ли, не совпадаем. Я все время звоню не вовремя – тогда, когда меня не помнят. Надоело каждый раз объяснять, кто я такая и кем прихожусь моей подруге. Вот и…

Юлиоль пожала плечами, повернулась лицом к саду.

Джосандр, оглушенный свалившимися на него откровениями, стоял столбом. Мимо него проскользнула детская фигурка. Мишалка, весь разговор простоявшая чуть поодаль, обняла маму руками за талию, прижалась щекой к спине.

– Мама, мамочка! Все хорошо. Я тебя люблю, мамочка. И папа тоже! Мы всегда-всегда будем вместе! Правда-правда!

Глядя на дочь, Джосандр шагнул вперед, положил голову на плечо Юлиоль.

– Прости, – вдруг прошептала она. – Я такая…

– Ты прости, – прошептал он в ответ. – Знаешь, ты права.

– Права? В чем?

– Ну… как-то сложно все стало. Базы эти, блоки… Надо что-то делать… О! Придумал! – Джосандр щелкнул пальцами. – Я напишу статью!

Юлиоль тихо засмеялась, тряхнула головой, обернулась через плечо, и Джосандр увидел на ее лице комично-начальственное выражение.

– Я, как глава семьи, знаю, что надо делать для общего блага. Надо идти ужинать. Ну-ка, шагом марш в дом!

– Ур-ра! – завопила Мишалка и, надув щеки, промаршировала мимо родителей.

Остаток вечера прошел потрясающе. В гостиной то и дело раздавались взрывы дружного смеха, одна игра сменяла другую, а под конец был устроен бой на подушках.

Когда же наконец Джосандр с Юлиоль уложили внезапно заснувшую – стоило на миг отвернуться! – дочь в кровать и сами оказались в спальне, он подошел к окну, раскинул руки в стороны и, став вдруг совершенно серьезным, сказал: