Сергей Сазонов - Эликсир Любви

Алексей понимал, что создать катализатор "эликсира любви" практически нереально. Также нереально, как угадать в "Спортлото" или "Бинго" выигрышную комбинацию. И в тоже время ему казалось, что он сможет найти решение. Выработку фермента Кромбаха провоцирует образ любимого. А чтобы сделать этот образ притягательным, можно использовать ферромоны - гормоны, выбрасываемые организмом в окружающую среду, точнее - аттраканты - химические соединения гипнотизирующие особей противоположного пола. К этой смеси и нужен катализатор, чтобы намертво впечатал в мозг состояние притягательности к объекту. Казалось бы чего проще, но задачка еще та. Решить ее всему институту не под силу. Тем не менее, азарт подстегивал Алексея. Он делал один препарат за другим, а результат оставался нулевым.

Прошел месяц, другой, а он топтался на одном месте. Скворцов все чаще стал впадать в отчаяние. Он не раз был готов расписаться в собственном бессилии и отдать Вениамину Алексеевичу разработанную технологию производства фермента Кромбаха. Пусть использует, как пожелает, но гордость разработчика не позволяла. И еще Алексей ловил себя на мысли, что ему в этом случае придется прекратить встречи с Соней. Он мог поклясться, что не влюбился в нее. Чувство любви было ему хорошо знакомо. Да и как можно воспылать чувствами к статуе, даже прекрасной? Девушка оставалась для него загадкой: умна, эрудированна, с прекрасной реакцией и полным отсутствием сексуальности. Так казалось Алексею. Он был твердо уверен, что в женской натуре природой заложено нравиться мужчинам. Для этого она автоматически использует обширный арсенал: позу, взгляд, жест, голос.... И будь она трижды верной женой, она всегда ловит на себе мужской взгляд. А Соня - ледышка, по крайней мере, с ним. Это задевало мужское самолюбие, распаляло желание разгадать ее тайну, найти слабинку. Из деловых разговоров многое о женщине не узнаешь, а на отвлеченные темы Соня почти с ним не разговаривала, ограничивая круг общения только проблемами скворцовских разработок.

Раз в неделю секретарша Вениамина Алексеевича приходила в институт. Ее визиты не остались незамеченными. Даже Вероника, секретарша директора, не поленилась спустится со своего этажа и посмотреть на Соню. Как водится, не обошлось без слухов, что у Скворцова роман с неизвестной красавицей. Сплетня подняла его рейтинг в глазах мужского населения института, да и женщины с интересом стали поглядывать на него, и не без последствий. Как-то довелось ему попасть на именины в другой отдел, так там на нем повисла одна из сотрудниц и не отстала, пока не добилась своего. Чудес на себе она не получила и, разочарованная, в дальнейшем оставила свои притязания. Скворцова это ничуть не расстроило. Неприятности поджидали с другой стороны: какая-то доброхотка известила жену о визитах длинноногой дивы. Светка учинила мужу допрос. Невинные глазки Алексея не убедили ее. Целую неделю, каждый вечер она встречала Алексея после работы. С надутыми губками она садилась в их новый автомобиль, и супруги ехали домой. Слава богу, Соня в эту неделю не появлялась, так что обошлось без эксцессов. Потом Светке видимо надоела слежка у дверей института (а может, поумнела баба) и она перестала появляться у Алексея на работе. И дома скандалы ревности прекратились.

Решение проблемы с "эликсиром любви", как ни странно, подсказала дочь. Как-то вечером она попросила Алексея нарисовать белочку. Алексей прилежно принялся выводить мордочку зверька, но дочка его остановила.

- Белочку рисуют с хвостика, - заявила она.

- Почему? - Удивился Алексей.

- Потому, что хвостик у нее самый главный. Он пушистый и красивый, - пояснила непонятливому папе дочка.

Алексей стал рисовать белочку с хвоста. Зверек вышел забавный, как хотела дочка, с пушистым хвостиком. И тут Алексея осенило: он тоже свою работу должен начать с хвоста, то есть с конца. Фермент Кромбаха - конечный результат. А из чего он получается? Это уже проходили - самолично синтезировал вещество. А до того? Один и тот же набор молекул. Других-то нет! Что-то из ничего не бывает. Это уже задачка для химика. Прямо под нарисованной белочкой он начал набрасывать химические цепочки. Дочка обиделась, почеркала его формулы и убежала на кухню к бабушке. Алексей машинально взял другой листок и продолжил рисовать химические соединения.

Утром следующего дня Скворцов отправил Архипова за новой партией мышей. Ему нужны были свежие экземпляры. Допущенный к тайне Серега, вопреки обыкновения, не стал выкобениваться и сразу пошел за животными.

В институте имелся целый отдел, обеспечивающий лаборатории подопытными животными. В народе виварий или зоологический отдел заклеймили "подсобным хозяйством". Название прилипло в эпоху, когда партия решала Продовольственную программу, организуя при заводах сельхозцеха и подсобные хозяйства. И, как обычно, без перегибов не обходилось. Сельхозцеха создавались повсюду, даже при атомных станциях и химзаводах. Родичи рассказывали, как в округе чадящего химического гиганта заготавливалось сено для заводских буренок. Химически сдобренное молоко тех коровенок выдавали рабочим как спецпитание.

Коров в институте не держали, а вот несколько свинок (благодаря объедкам институтской столовой) имелось. Директиву партии один раз честно исполнили: Скворцову как-то достался кусок жирной свинины. Единожды. Потом "нечистых", но вкусных тварей перевели в категорию особо ценного подопытного материала, недоступного простым смертным. О правах на свой кусок мяса уже не заикались. Институтские "низы" судачили, что любой праздник у "верхов" не обходится без жаркого из местной свинины. Пройдет всего десяток лет, и люди поймут, что какими детскими выглядели их обиды. Наивные, они и не предполагали, что прокормить начальничков той поры было стократ дешевле, чем сейчас, в начале третьего тысячелетия.