Blackfighter - Черный истребитель

Сколько времени прошло так, толком сказать она не могла. Жизнь мерялась интервалами - от гонорара до гонорара, от одного мешка, полного бутылок из-под вина, до другого. Ей никто не звонил, не приходил в гости, сама она ни разу никуда не выходила, кроме ближайшего магазина, рынка и фирмы, которая брала у нее переводы. Танька похудела, нос заострился, на всем лице остались только глаза. Ей было все равно. Раз в неделю она покупала стиральный порошок и средства для уборки, мыла квартиру, стирала свои шмотки - скопом, благо в ее гардеробе вещи были одного цвета, черного. Мятое, но выстиранное шмотье она напяливала по принципу "лишь бы в милицию не забрали" и никак больше собой не интересовалась.

Жизнь ее замкнулась на воспоминаниях о неделе, проведенной в Ростове, и Таньке нравилось это бесконечное прокручивание запомнившихся моментов, когда вдруг зазвонил телефон. Номер был ей незнаком, и Танька трубку не подняла. Но звонок повторился, и она решила ответить.

Звонил Маршал.

– Как поживаешь?

– Как ты меня нашел?

– Не без труда. Много в Москве Потаповых Татьян, да ты еще и в базе данных МГТС не значишься. Но кто ищет - найдет.

– А искал зачем? - без особой радости спросила Танька.

– Соскучился. В гости примешь?

– Приходи, - Танька продиктовала адрес и повесила трубку.

Танька огляделась, и поняла впервые, что в квартире - бардак. Моющий пылесос и выброс мусора ситуацию улучшили, но квартира, в которой висел густой дух сигарет и сандаловых палочек, все равно была какой-то запустелой. Танька посмотрела на себя в зеркало и уныло потащилась в душ. Чистая и даже розовая после горячей воды, она все равно напоминала экспонат выставки "Ужасы Холокоста". Но с этим уже ничего нельзя было поделать.

Маршал явился поздно, чуть не заполночь, и принес с собой бутылку "Hennessy". Танька сварила кофе, разлила по чашкам, достала бокалы для коньяка. Пока не была откупорена бутылка, разговор шел какой-то пустой. Но после очередного глотка ароматной янтарной жидкости они вдруг как-то оживились, начали улыбаться, смеяться. А потом Маршал заговорил о том, о чем она ни с кем еще не говорила с самого Ростова, и Танька обрадовалась.

Понять, что она не одинока в своем сумасшествии, а есть, как минимум, компания единомышленников, было приятным шоком, а утратить это вместе с Герцогом было больно и обидно. До того, что не хотелось испытывать даже тени надежды на то, что это случится еще раз. Но сейчас артистично-надменный, аристократичный, холеный Маршал возвращал ее к жизни. Он много говорил - рассказывал о себе, он умел говорить, чуть-чуть играя, но не переигрывая.

– Представь - ночь, тишина, город спит и тут над городом - вой, грохот, стекла бьются, в черном небе не видно, что над городом парит смерть… И дома начинают рушиться, на улицах паника, люди мечутся - а по ним лупят фиолетовые молнии… Смерть, только смерть вокруг…

Танька кивала, понимая каждое слово, видя каждую картинку - и жалея о том, что не умеет говорить. Стихи, песни - в них ей еще удавалось что-то выразить, но не так, не в разговорах.

Бутылка кончилась, и Маршал отправился за еще одной, и кончилась вторая бутылка, и когда он остался на ночь, Танька не возражала. Он был ласковым, он был - оттуда, он был другом Герцога, а она была пьяна… Этого было достаточно.

Маршал стал приходить раза два-три в неделю и оставаться на ночь с естественностью приглашенного. Танька его не прогоняла. Простую раскладку "я с тобой говорю - ты со мной спишь" она уяснила уже на второй его визит. И - согласилась с ней, презирая себя за это.

Он был неплохим любовником - внимательным и чутким, но в каждой его ласке чувствовалось только одно: Танька неважна сама по себе, она - только средство, через которое Маршал демонстрирует кому-то, что он "хорош в постели". Но, в общем, было не так уж плохо, ведь сначала были беседы, а Танька плотно заглотила наживку. Она жила этими разговорами, поиском совпадений, многократным подтверждением того, что это - не бред сумасшедшей и не выдумки, а реальность.

И где-то внутри едва заметно для нее происходила важная перемена - Танька начинала относиться всерьез к тому, что раньше казалось ей ее личной "шизой". Две половинки ее "я" были наскоро и грубо сшиты несколькими словами Герцога, и шов потихоньку начинал срастаться. К "шизе" можно было относиться как к шизоидному бреду - отодвигать на второй план, окунаться с головой в будни, иногда использовать отдельные картинки для стихов и песен. А теперь будни оказались круговоротом "вино-работа", и окунаться в них с головой не получалось.

Где-то через месяц Маршал предложил ей работу. Они курили в постели, когда Маршал вдруг спросил:

– Тебе халявная работа не нужна?

– Что за работа? - заинтересовалась Танька.

– Все очень просто. Берешь сумку с документами, отвозишь, получаешь деньги. Документы секретные, поэтому нужно обращаться с ними аккуратно, но никаких проблем. Сто долларов за поездку по Москве, двести - по области. Остальное обговаривается. Плюс оплата мобильника. Неограниченный тариф.

Танька, естественно, согласилась. Кто бы отказался от такой работы?

Работа оказалась хоть и странноватой, но весьма непыльной. Первый раз Маршал привез папку с документами сам. Обычная пластиковая папка с кнопкой, правда, крест-накрест заклеенная скотчем. Набитая битком и достаточно тяжелая. Везти ее надо было на другой конец Москвы, на Красногвардейскую.

Танька перетряхнула шкаф, выбирая, что надеть. В наличии оказались новые джинсы, черные, естественно, и мужская шелковая рубашка с коротким рукавом. Того же цвета. Другого Танька не носила. Достоинством рубашки была ее выглаженность, недостатком - то, что в +30 в ней было определенно жарко. Однако ради работы по доставке документов можно было потерпеть.

По искомому адресу оказалась квартира в хрущобе. Танька слегка удивилась, но покорно потащилась на пятый этаж, проклиная погоду и отсутствие лифтов в пятиэтажках. Дверь в нужную квартиру выглядела, мягко говоря, радикально. Во-первых, она явно стояла в этом доме с момента его заселения в давние годы. Во-вторых, ее явно выбивали не один десяток раз. Замка не было, дверь была приоткрыта, было видно, что закрыта она изнутри на цепочку. Танька нажала кнопку звонка - но звонок не работал.

Танька постучала по двери рукой. Никакого результата. Подождав, Танька со всей дури заколотила в дверь носком берца. Минут через пять в щели обозначился мужчина неопределенного возраста с признаками острой алкогольной зависимости во всем облике. Одет он был только в трусы и тельняшку.

– Чо надо? - хмуро осведомился "матрос" испитым голосом.