Леонид Панасенко - Место для журавля

Иволгин еще раз прошелся по перрону, несколько раз внимательно осмотрел затянутый маревом небосвод. В ожидании связи он сел на вросшую в землю чугунную скамейку, снял фуражку, положил рядом. Усталые глаза смыкались. Резко пахло свежим пепелищем. Это напомнило летчику день, когда он проиграл бой в далекой теперь Испании.

…С утра по полудни капитан Иволгин сделал четыре вылета, добавив к своему счету еще один «Юнкерс» — третий — и уже предвкушал веселый праздничный ужин, как в небо взлетела сигнальная ракета. Эскадрилья бомбардировщиков врага шла на Мадрид. Ее прикрывали девять «мессершмиттов».

Поначалу все складывалось удачно. Республиканские самолеты зашли со стороны заходящего солнца, и после первой атаки немцы потеряли сразу три машины. Развернулись для второго захода. Вдруг очередь с фашистского истребителя разбила фонарь машины Алексея. Стреляли сзади. Он не видел, кто — встречным курсом на него шел другой фашист. Иволгин бросил самолет вниз, но «ишачок», словно наткнувшись на что-то, клюнул носом, замер на мгновенье и, уже не слушаясь летчика, понесся к земле. Алексей выломал остатки фонаря и вывалился из кабины. К распустившемуся куполу парашюта со всех сторон потянулись огненные трассы. Вдруг из круговерти боя вынырнул родной «И-16». Он прикрыл собой парашютиста.

Вечером Иволгин с товарищами поехал в Мадрид. Улицы города были изуродованы бомбами. Ночь опускалась дымом свежих пожаров. В густеющей темноте стучали моторы, скрежетали лопаты и чуть слышно переговаривались люди, разбиравшие завалы. Алексей думал о том, что если бы его сегодня не сбили, если бы он летал лучше, на город упало бы меньше бомб…

Но летать в испанском небе ему больше не пришлось. Через день пришел приказ: ближайшим пароходом вернуться на родину.

Все время пути до Одессы Иволгин перебирал в памяти каждое мгновенье последнего боя… Едва корабль успел пришвартоваться, на палубу стремительно поднялся молодой человек в сером костюме. Быстро обведя взглядом немногочисленных пассажиров, он направился прямо к Алексею.

— Капитан Иволгин?

— Так точно.

— Прошу следовать за мной. Вас ждет самолет.

А еще через несколько часов, прямо с аэродрома, наглухо зашторенная «эмка» доставила его к небольшому двухэтажному дому в Подмосковье, похожему на дачу. Встретивший Алексея старший лейтенант распахнул дверь автомобиля и, провожая к крыльцу, сказал:

— Для вас все приготовлено. Приведите себя в порядок, переоденьтесь. Если хотите, можете поужинать. Через полтора часа вас ждут в Наркомате.

В вестибюле Наркомата Иволгина встретил другой сопровождающий. Они поднялись на третий этаж. Новенькая форма хотя и пришлась впору, но еще не обмялась по фигуре и несколько стесняла Алексея. Легкое поскрипывание неразношенных сапог нарушало тишину длинных, полутемных и пустынных в этот поздний час коридоров.

Сопровождающий открыл высокую, тяжелую дверь.

— Прошу.

Иволгин шагнул через порог. В глубине кабинета, освещенного лишь настольной лампой, около стола сидели три человека: полковник авиации и двое гражданских.

— Майор Иволгин по вашему приказанию прибыл. — Алексей чуть запнулся на первом слове. Он не успел еще привыкнуть к новому званию, о котором узнал всего час с небольшим назад.

— Здравствуйте, майор, проходите, садитесь, — полковник указал на стул рядом с собой. — Уходя на командирскую должность, майор Николаев рекомендовал вместо себя вас. Летать будете вот на такой машине.

Полковник повернулся к столу. Иволгин присмотрелся: на темном зеленом сукне яркими блеснами сверкала модель самолета.

«Авиаетка типа „У-2“, — подумал он, — только моноплан».

На таких машинах Алексей летал еще в аэроклубе.

— Перед вами первый в мире невидимый самолет, — тихо проговорил один из гражданских.

Иволгин невольно бросил на него взгляд, но лицо человека терялось в тени абажура. Он снова повернулся к столу, присмотрелся повнимательнее. Модель хорошо знакомого аппарата была выполнена не из металла или дерева, а из чего-то другого, и в полумраке казалась зыбкой, полупрозрачной. Ее контуры едва намечались, скорее, угадывались. Сравнительно отчетливо был виден лишь мотор да шасси.

Гражданский чуть наклонил абажур лампы, направляя свет на самолетик. В центре стола сверкнула яркая горсть солнечных зайчиков — и модель исчезла. Алексей протянул было руку к тому месту, где только что она стояла, но вовремя удержался. Опять разбежались веселые искорки — абажур встал на место — и на сукне появился самолет.

— Особенность нашей конструкции прежде всего в обшивке, — так же негромко продолжал гражданский. — Вся она выполнена из очень легкого и прозрачного материала родоида, или оргстекла. Силовые балки лонжеронов и некоторые другие элементы конструкции, разумеется, металлические, но покрыты зеркальной амальгамой и оклеены родоидом. Капот, кабина, колеса окрашены белой краской и отлакированы. — Он кашлянул. — Н-ну, есть еще и другие особенности, но о них потом.

— Да, вы еще успеете поговорить. — Полковник протянул руку, щелкнул выключателем. Загорелся верхний свет. — Командование предлагает вам, майор, перейти на испытательную работу. Будете доводить до ума вот эту конструкцию.

Иволгин встал.

— Я готов, товарищ полковник.

— Вот и прекрасно, — лицо офицера разгладилось. — А то все рвутся в Испанию, как будто в нашем небе уже делать нечего. Желаю удачи!

…Кто-то осторожно тронул Иволгина за плечо. Он обернулся и увидел механика.

— Связь, товарищ полковник. На проводе — начальник соседней станции.

— Полковник Иволгин, — резко бросил в микрофон Алексей. — Хорошо. Да. Меня интересует, когда на станцию придет поезд? Пути? Восстанавливаем. — Он вопросительно посмотрел на подбежавшего железнодорожника. Тот все понял без слов и тихо зашептал, словно чего-то опасаясь:

— Через час сможем принять.

— Часа нам хватит, — произнес в трубку полковник. — Да. Да. Ждем. Конец.

Летчик встал, поправил фуражку и направился к своим грузовикам. Старшина, завидя его, отдал команду. Бойцы поднялись с земли, поправили гимнастерки. Иволгин прошел вокруг автомобилей и, подтянувшись на руках, заглянул в кузов одного из них.

— Через час отправка. Всем быть предельно внимательными.

Летчик вернулся на платформу и сел на уже знакомую скамейку…

Вчера поздно вечером его вызвали к прямому проводу. Дежурный по Наркомату передал приказ «Самолет разобрать, упаковать и отправить железной дорогой в Москву. Груз сопровождать самому». Офицер почему-то волновался и несколько раз повторил; «Первым же, вы слышите, первым же эшелоном».