Леонид Панасенко - Место для журавля

Приблизившись к человеку, шар раскрылся на две мерцающие полусферы. Гибкая прозрачная мантия мгновенно окутала человека и втянула его в нижнюю полусферу. Спустя секунду Кругов почувствовал, что летит.

Оболочка шара совершенно прозрачна. Майор видел, как под ним проносились ребристые скалы, деревья, в черном разломе ущелья промелькнула светлая нить ручья.

Шар опустился рядом с объектом. Опустился с такой мягкостью, что майор Крутое не почувствовал ни единого толчка. То, что произошло в следующий момент, было не менее поразительным. Верхняя полусфера отделилась от нижней, сдвинулась под объект, увлекая за собой мантию. Мантия развернулась подобно экрану в кинотеатре. На экране возникли очертания объемных предметов. Казалось, кто-то невидимый лепил из нестойкой светящейся массы нечто понятное человеку. Затем все перемешалось. Экран расцвел микромолниями и майор Кругов увидел перед собой юношу в серебристо-блестящей одежде.

— Кто ты? — спросил Крутое.

— Я — посланец разума планеты Эль. Время. Спрашивай.

— Где находится планета Эль? Почему контакты с землянами столь необычны?

— Планета Эль в центре Галактики. Используем энергию квазаров, — глаза юноши вспыхнули желтым огнем. — Нас много… Разум един! Един ли разум землян? Энергия вашего разума предельна. Опасаемся.

— Опасаетесь Чего?

— Разрушения. Материя бесконечна. Бесконечно повторение систем разумной жизни. Но разум должен быть един.

Майор Крутов задумался. Краткие до автоматизма ответы настораживали.

— Землянам свойственно самоуничтожение, — бесстрастно заявил робот.

— Нет. Людям свойственно созидание. Но у нас возникли проблемы: перенаселение, загрязнение экологической среды, истощение жизненно важных ресурсов, угроза войны.

— Война — уничтожение разума. На планете Эль войн нет. Смысл разума, его бессмертие — в познании миров. Самоуничтожение — предел развития гуманоидов.

Майор Кругов заметил, что экран потускнел. Фигура робота расплылась.

— Разум должен быть один, — тихо прошелестела подкатившаяся к ногам майора мантия.

Обратный полет майора Крутова был столь же стремителен и закончился так же благополучно.

И вот он уже стоит рядом с палаткой, где спят его товарищи.

…Внезапно над майором Круговым вспыхнул яркий неоновый свет. Двери бункера раскрылись. На пороге появился Лазарев.

— Идите за мной, Максим, — устало произнес он. — Теперь мы можем поговорить. Прошу.

Потрясенный до глубины души Кругов последовал за ученым. Они вошли в маленький уютный кабинет, обитый коричневой кожей. Лазарев закрыл дверь. Стало так тихо, что майор услышал тиканье своих наручных часов.

— Спрашивайте, — предложил Лазарев, усаживаясь за рабочий стол.

— Прежде чем спрашивать, позвольте, я расскажу обо всем, что со мной произошло.

Лазарев слушал молча, казалось, был погружен в свои раздумья, но как только рассказчик умолкал, он поднимал голову и требовательным взглядом заставлял продолжать рассказ.

Когда Крутов закончил, Лазарев поднялся из-за стола, сделал несколько шагов по кабинету и остановился там, где густая тень портьеры почти прикрыла его. Поглядев в его сторону, Крутов почувствовал леденящий озноб страха: в полумраке светились неистовым огнем огромные глаза.

— Ну? — произнес Лазарев.

Жалобно зазвенели хрустальные подвески люстры.

— Все так сложно. Непонятно.

— Создан электронный мозг, способный воздействовать на мышление людей. Когда вы вошли в бункер, электронный мозг пытался подавить энергию вашего разума, он уже находился под моим контролем. Я до предела уменьшил действие физических полей. Тогда робот использовал энергию вашего разума, воспроизводя понятное вам: серебристая одежда инопланетянина, серебристый шар, звездолет. Но тут же дал понять, что разум должен быть один, иначе человечеству грозит катастрофа. Физическое уничтожение.

— Он выступил в роли гуманоида…

— В роли властвующего разума… В начале эксперимента я пытался поставить все на свои места. Робот взбунтовался. Он, продукт моего мышления, взбунтовался.

— И тогда вы уничтожили чертежи и расчеты? Не их ли пытаются восстановить сейчас профессор и сотрудники института?

— Да! Но делают это под воздействием электронного мозга. Робот не смог разобраться в отношениях людей.

— Это так сложно?

— Робот может превратить человека только в робота. Пройдите по кабинетам, и вы убедитесь, что большинство сотрудников института спят. На них перестала действовать энергия физических полей, созданных электронным мозгом.

— Двери кабинетов непроницаемы для физических полей.

— Непроницаемы? — майор Кругов стремительно поднялся. Мысль, подсказанная Лазаревым, поразила его. — Непроницаемы, — машинально повторил он, прислушиваясь к доносившимся из коридора звукам. — Что там происходит?

— Что там происходит? — ученый коротко рассмеялся. — Настало время. Люди проснулись. Покинули свои «насиженные» места и направляются к выходу.

Майор вошел в кабинет Шапшева. Профессор продолжал сидеть в своем кресле. Увидев майора Крутова, он принял гордую осанку, но в глазах, где-то глубоко, сквозил страх.

— Скажите, профессор, — обратился к нему майор. — Зачем вы приказали открыть двери бункеров и кабинетов?

— Чертежи. Необходимо восстановить чертежи.

— Для чего?

— Неужели непонятно, молодой человек, что электронный мозг — престижная работа нашего института.

— И удалили Лазарева в конечной фазе эксперимента?

— Да. Он вел себя вызывающе, забыл о том, кто является его идейным руководителем. Вы играете в шахматы?

— Допустим.

— Тогда вот, провести пешку в ферзи можно, но сделать пешкой короля немыслимо. Такова жесткая суть правил.

— Увы, только сейчас я понял, нет, осознал смысл сказанного Лазаревым. Используя электронный мозг, вы пытались восстановить не чертежи, а свою репутацию ученого.

— Забываетесь, молодой человек! Не надо рукоплескать собственным лозунгам. Жизнь сложнее. И мы живучи.

— К счастью, профессор, и королям ставят мат. В этом великий парадокс победы. Прощайте.