Сергей Агафонов - Кодограмма сна

– Доведи до населения, – строго приказала ему Камилла Спиридоновна и пошла, распространяя вокруг себя сияние и теплоту истинной домашности, обратно в детскую.

36

Мэри зябко запахнула халат и прошла в спальню. Это была узкая, как пенал, комната с маленьким зарешеченным окошком под потолком, без стекла. Комната имела кирпичные стены, на дощатом полу валялись два смятых спальных мешка. Третий мешок, чем-то туго набитый, лежал у входа. Мэри склонилась над ним, расстегивая молнию.

– Ты, курва, куда лезешь? – пропел над ее ухом надтреснутый тенорок. От неожиданности Мэри присела.

– Я только посмотреть… – начала она было оправдываться, но босая липкая ступня мужа оттолкнула ее от мешка. Соприкосновение с конечностью мужа было крайне неприятно лицу Мэри, но она смолчала и поползла вон из комнаты.

– Расчлененки не видала, блядь? – остановил ее движение

муж, вскочив ей на спину.

– Неужели тебе их не жалко, Саша?

– А чего их жалеть, безголовых… Давай, дуй, на кухню! – пришпорил Саша жену пятками под ребра.

Мэри потрусила по длинному пустому коридору, освещенному лампами дневного света.

– Ну как же, мальчики все молодые… – пыталась она усовестить мужа на ходу, – хоть бы раз девочку расчленил…

– Не нравятся мне девочки. У них между ног кефиром пахнет. Я же предпочитаю пепси…

– Разве кефир плохо пахнет! Кефир вкусный и питательный продукт…

– Заткнись, алкоголичка!

– Молчу, молчу…

Супруги въехали на кухню. Саша соскочил с Мэри и уселся на высоком табурете перед кухонной стойкой. Мэри зашла за нее с другой стороны. Она взяла в руки пульт дистанционного управления кухонным комбайном и через миг перед ее мужем на темной полированной поверхности стойки появился резко континентальный завтрак: на обрывке старой газеты теснились стакан водки, ломоть ржаного хлеба, нарезанное пластинами сало и сваренное в крутую яйцо. Одновременно включился телевизор на холодильнике, а выпущенный из подпола домашний пидорас начал вылизывать Саше пятки. Мэри выбрала для себя на завтрак умеренный островной вариант: на настоящей сорокопятке "битлсов" помещались стопарь вискаря, сморщенное китайское яблочко и бифштекс с кровью. По телевизору шла программа новостей.

Съемочная группа, а вернее, несколько съемочных групп, так как передача шла из множества часовых поясов, перемещаясь по всевозможным ступеням социальной лестницы, демонстрировала зрителям их единение с вождем.

Убитые наркоманы в загаженных подвалах, кормящие матери в светелках роддомов, лоснящиеся банкиры в саунах, изможденные бандиты в спортзалах, работяги за станками и штурвалами башенных кранов, продавцы пончиков и воздушных шаров на улицах, грибники в лесах, охотники в полях, огородники в засадах, ученые в задумчивости, просто оленеводы-налогоплательщики, горцы-получатели социальной помощи, нефтегазодобывающий электорат – все на вопрос телевизионщиков:

– Что сегодня в вашей жизни произошло нового?

Отвечали, не задумываясь, одно и тоже:

– С сегодняшнего дня я больше не употребляю в пищу вареный лук.

Комментарий к ответам был так же односложный:

– Великий и ужасный вождь Нафанаил Стожаров закрепил это волеизъявление народа в специальном указе, распространенном в последние часы и о, страшитесь ослушники!

– То-то вчера пацана вареным луком рвало. Предчувствовал паршивец высочайший указ… – обратился Саша к жене, приканчивая свой завтрак.

– Да, дети из спальных районов такие чувствительные… – согласилась с замечанием мужа Мэри. Она только хлопнула вискаря и надкусила яблочко. Бифштекс стыл нетронутым.

– А еще говорят, что неумеренное потребление героина ведет к умственной и физической деградации. О вчерашнем молодом проле этого не скажешь. Показал хорошие знания схемы столичного метрополитена, оказался искушен в ценах на леденцы, умело пользовался туалетной бумагой, кроме обычных слов: "бля", "нах", "герыч", "наркотраффикант", "станция", "паззл" и "костоед", использовал также нетипичные для прола, но обыкновенные для молодого интеля: "куба либре", "сапог", "киви", "презера", "торч", "брохес" и "пузо"…

– Ну Саша, ведь он наверное школу успел окончить, иначе где же его приобщили к наркомании и гомосексуализму…

– Да, учеба еще туда-сюда открывает какие-то горизонты в жизни. Вот я наблюдаю за своими студентами. Кто спид подцепил, кто тубик, кто гепатит, кто сифак. Нормально живут ребята. Ширяются прямо на лекциях, факуются на семинарах. Копыта откидывают пачками. Еле успеваем труповозку вызывать, а то лежат воняют в коридорах по неделе…

– А ты и тащишься?

– Да, я люблю запах смерти… Но не все родители могут оплатить своим детям пребывание в университете, ведь нужны так же деньги на наряды, наркотики, походы в ночные клубы, надо арендовать квартиру. Поэтому пролы тусуются в общественных местах вроде супермаркетов, торговых центров, парков, библиотек, кинотеатров – везде, где можно торгануть задницей за дозу.

– Какая бездуховность! Я понимаю отдаться нелюбимому человеку за возможность издать книгу, выставить картины, записать альбом…

– Мэри, ты смешная! Все не могут творить, хотя и очень хочется, ведь основные темы любого творчества в наши дни – секс, насилие и наркотики. Какие-то лохи должны потреблять продукты творчества. Поэтому у современных подростков, воспитанных на сексе, насилии и наркотиках просто нет альтернативы. Ну не идти же ему работать в самом деле, заводить семью, открывать счет в банке. Это ужасно скучно. А есть, пить, одеваться, ширяться, покупать компакты и видеокассеты надо. Вот мы и имеем феномен массовой проституции среди молодежи обоих полов и проловской и интелевской. Даже библиотеки уже ими освоены как места свиданий.

– Скажешь тоже… Прол и библиотека вещи несовместные.

– А где Авдотья сняла для меня, по-твоему, Андрюшку Софронова, который потом Биллом Гейтсом прозвался?

– В библиотеке?

– Именно!

– Ты, кстати, знаешь, он теперь художник.

– Ну да? Он же на героине не сидел, других веществ не употреблял, даже водку пил мало… Расчленить себя и то не дал! Уж как я его просил… И минет ему предлагал сделать и в попу дать и кал хотел его съесть…

– Авдотья ему дала…

– И понесла от него…

– Я с ним легла…

– Ты с ним легла…

– Значит, он прол, если мужика не стал сношать, а бабами интелевскими не побрезговал?

– Не, все таки интель…

– Почему? Стихи, пьесы, акции разве в счет?

– Не в счет. Но он же диктатора нынешнего породил! В газетах было. Нафанаил, как с юридическими формальностями покончил, обратился в ребятам – медикам из Центра репродукции, те ему в два счета папашу вычислили по базе данных ДНК. На такое только интель способен… Пролы только святых да юродивых родят, ну еще звезд стриптиза, спорта и уголовных авторитетов иногда…