Борис Фрадкин - Пленники пылающей бездны

- Вода! - открывая окончательные результаты вычислений, торжествующе провозгласил Николай Николаевич.

Вадим, не сводя завороженных глаз с бланка, встал. Машинально провел он рукой по волосам, сел и снова поднялся.

- А мы двигались с постоянной скоростью, - вслух подумал он. - Как же происходило распыление вещества? Да и вся механика взаимоотношений бура и среды становится непонятной.

В его воображении медленно вырисовывались очертания нового термоядерного бура. Поскольку скорость движения подземохода, несмотря на увеличение плотности базальта, оставалась неизменной, можно с уверенностью сказать, что бур не полностью использует подаваемую энергию.

Чтобы проверить свое предположение, Вадим спустился к пульту управления, сел в кресло и нажал кнопку. Бур заработал, автоматы включили двигатель. Корабль пришел в движение.

Дектярев, открывший рот, чтобы диктовать Скорюпину, застыл на месте. Замерли Биронт и Чураков. Но Вадим уже протянул руку к другой кнопке, и движение прекратилось. Паша глотнул вставший в горле комок. Николай Николаевич смотрел поверх головы связиста, а когда его глаза встретились с глазами Павла, Скорюпин понял, что геолога поразила какая-то новая, необычайная идея.

- Подожди-ка минуту, - Дектярев потер лоб ладонью, - подожди...

Несколько секунд работы бура оказалось достаточно, чтобы подтвердить предположение Вадима. Электронная счетно-решающая установка выбросила ему бланк с результатами расчета: сила тока, идущего на распыление, могла быть снижена на восемь процентов!

"Ну и что же? - сказал себе Вадим. - Не все ли равно теперь?"

Но остался за пультом и раскрыл журнал.

"Обреченный на смерть ищет новую конструкцию бура, - мысленно усмехнулся Вадим. - Самообман..."

7

Дектярев и Биронт теперь были всецело поглощены наблюдениями. Ни на минуту не забывали они о своей обреченности, но продолжали работать с какой-то особенной настойчивостью, граничащей с исступлением. Каждый час наблюдений приносил новые, неожиданные открытия.

Электронный хронометр отсчитывал двадцатые сутки с начала старта.

Николай Николаевич поднялся в кабину связиста. Тот, не ожидая приказаний, включил передатчик. Паша привык к частым посещениям геолога. По требованию Дектярева передача следовала за передачей. Наверх посылалась самая подробная информация о состоянии машины, о проделанных исследованиях, сообщались предположения, выводы, расчеты, советы на будущее.

Закончив диктовать, Дектярев соединился с Вадимом.

- Вадим Сергеевич, ты сильно занят?

- Если очень нужно, устрою передышку.

- Да, очень. Мне бы хотелось устроить небольшое совещание. Мы сейчас все к тебе спустимся.

Последнее время как-то само собой получилось, что руководство в жизни экипажа перешло к геологу. Он с общего молчаливого согласия установил твердые часы сна и приема пищи, дважды в сутки собирал экипаж, чтобы "поболтать о пустяках" по его собственному выражению. Оптимизм геолога заражал и его спутников.

Николай Николаевич говорил без умолку, первый начинал хохотать над самой безобидной шуткой. кем бы она ни была произнесена. И удивительное дело: трагизм положения во время его пространных рассуждений как-то незаметно приобретал оттенок комизма. Лица у всех светлели, на час, на два грядущее не казалось таким уж страшным.

Беседа кончалась, и все возвращались к своей работе.

Дектярев понимал: неподвижность и существование без цели - страшные вещи. Нужно огромное самообладание, чтобы устоять в борьбе с ними. Тут легко прийти в отчаяние, лишиться рассудка.

Необходимо что-то придумать, чем-то встряхнуть всех, да и себя тоже, раз уже добровольно принял на себя ответственность за судьбу каждого члена экипажа.

И, оставшись наедине с Валентином Макаровичем, Николай Николаевич нет-нет да и заводил странные разговоры, во время которых лицо атомиста становилось мертвенно-бледным, а расширенные глаза неподвижными. После каждого такого разговора Биронт уже не мог заниматься наблюдениями. Схватив подбородок, он часами сидел растерянный, вялый и подавленный, то вопросительно, то с ужасом поглядывая на Дектярева. Но думал, все думал над словами геолога.

Однажды, почти сутки промучавшись без сна, он выдавил из себя:

- Пусть будет по-вашему. Я согласен.

В кабину к Суркову спустились сначала геолог и атомист, потом, дробно топоча по скобам, сбежал Скорюпин. Последним появился Андрей Чураков.

Дектярев сел в кресло водителя, остальные расположились на полу.

- Что вы нам собираетесь рассказать? - спросил Вадим.

- Рассказать? Ничего. - Дектярев колебался, не решаясь начать разговор. С минуту он молчал. собираясь с мыслями, косился то на одного, то на другого. Биронт уже сказал свое "да". Что скажут остальные? - Но у меня есть предложение относительно наших дальнейших действий. Мы с Валентином Макаровичем уже обсудили его и пришли к общему выводу...

Дектярев опять сделал паузу, кашлянул в кулак.

Вадим с любопытством оглянулся на атомиста. К какому выводу могли прийти ученые?

У Биронта было странное окаменевшее лицо, он смотрел в пространство невидящими глазами. Андрей перехватил взгляд Вадима и улыбнулся - Валентин Макарович сегодня как никогда тщательно побрился, выглядел необыкновенно подтянутым и решительным. Что они задумали с Дектяревым? Неужели нашли способ пробиться к поверхности?

- Давайте рассуждать так, - Николай Николаевич положил кулаки на стол. - Мы проделали большую работу, собрали уйму ценного материала. И наши чисто научные сведения и твои, Вадим Сергеевич, конструктивные изменения подземохода помогут тем, кто двинется следом за "ПВ-313".

Вадим наклонил голову на бок.

- А если без лирических отступлений, Николай Николаевич? - предложил он.

- Ну, если вкратце, то я скажу так: мы далеко еще не используем всех наших возможностей. Перед нами настоящий океан непознанного. И мы дадим стране во много раз больше ценных сведений, если...

- Если?..

- ...если избавимся от нашей мертвой неподвижности.

- Вы имеете в виду "ПВ-313"?

- Да, ты угадал, Вадим Сергеевич.

- И предлагаете... - голос у Вадима дрогнул. Он откинулся в кресле, еще не желая поверить Дектяреву.

Геолог утвердительно наклонил голову.

- Вниз? - выдохнул Андрей.

- Вниз, - сказал Николай Николаевич.

- Это... это несерьезно, Николай Николаевич, - Вадим переглянулся с Андреем, остановил свой взгляд на Биронте. - Вы же предлагаете безумство.

- Безумство уже совершено, - вздохнул Биронт. - Во всех случаях нас ожидает одно и то же. Вопрос теперь только в том, чтобы принести как можно больше пользы человечеству.