Октавиан Стампас - Великий магистр (Тамплиеры - 2)

- Брось, у них на уме только молитвы.

- Знаем мы, что у них на уме! Пересмеиваясь, труверы ускорили шаг, а Жан Жарнак, испытывая потребность справить малую нужду, отстал.

- Я догоню вас! - крикнул он удаляющимся друзьям. Вдруг он почувствовал, как чья-то рука легла на его плечо, а хрипловатый голос произнес:

- Брат мой, тебя ждут.

- Эй, не мешайте, не видите - я делом занят! - рассердился Жарнак. И в это мгновение тяжелый посох обрушился на его голову.

...Пришедший со стороны виднеющегося вдали леса рассвет, внезапно хлынул мутным, красным потоком на величественный замок и прилегающий к нему парк, высветив картину великолепия и упадка. Именно в это время к воротам подъехал молодой рыцарь в богатых доспехах с двумя оруженосцами. Судя по всем приметам это был англичанин, а геральдические знаки на щите отмечали его графское достоинство. По странному совпадению и этот человек тоже разыскивал Гуго де Пейна. Узнавший его мажордом тотчас же склонился в поклоне. Англичанину было около двадцати лет. Выглядел он еще по юношески угловато, но был строен, высок, с воспаленными от долгой езды голубыми глазами, светлыми прямыми волосами и излишне серьезным лицом, которое могло бы показаться даже суровым, если бы не небольшой рот с чуть припухлыми губами. По знаку мажордома утреннего гостя отвели в одни из лучших покоев, где он тотчас же повалился на приготовленную постель и проспал дальнейшие пятнадцать часов кряду.

А вот Фульк Анжуйский, при первых лучах восходящего солнца, все же разыскал своего воображаемого недруга. Оттолкнув герольда, он узрел выходящих из беседки четырех рыцарей и радостно закричал:

- Ага! Вот где вы прячетесь! Мне стоило трудов найти вас!

Фульк, несмотря на свои юношеские года, был крепок и здоров, как молодой бык, а шириной плеч мог потягаться с Аяксом Теламонидом.

- Что нужно этому поросенку? - повернулся Бизоль к Гуго.

- Сейчас узнаем, - отозвался тот и учтиво спросил: - Кого вам угодно, сударь?

- Вас! - Фульк надвинулся на него и надменно посмотрел в спокойные, холодные глаза. - За ужином вы изволили наступить мне на носок пигаша и не извинились.

- Ну так наступите и вы мне, и мы будем квиты.

- Это не ответ, - вспыхнул Фульк.

- А какого ответа вы ждете?

- Я жду такого ответа, который соответствовал бы... ответу! Который отвечал бы... - запутался молодой граф, а Бизоль подзадорил его:

- Ну! Ну!

- Вы хотите вызвать меня на поединок? - спросил Гуго.

- Да! - почти заорал Фульк.

- Согласен, - Гуго повернулся к герольдам. - Я предлагаю провести этот поединок во время королевского турнира. Запишите вызов.

- А я хочу дополнить его следующим условием, - выдвинулся вперед Людвиг фон Зегенгейм. - Поскольку, граф, мне очень не по душе ваш тон, но вы уже не свободны, то не соблаговолите ли вы выйти на поединок с одним из своих друзей. А я присоединюсь к де Пейну. Тогда получится хорошая встреча двое на двое.

- Прекрасная идея! - воскликнул Фульк.

- Но она не совершенна! - наперебой закричали Бизоль де Сент-Омер и Роже де Мондидье. - Мы требуем, чтобы бой шел четыре на четыре! Мы тоже хотим драться!

- Чудесно! - Фульк просто пылал от радости. - Господа, это будет лучший поединок на всем турнире. Я обещаю вам самые острые ощущения.

- А я ничего не буду обещать, - мрачно произнес Бизоль. - Потому что не в моих правилах дарить надежду или какие-то обещания покойникам. Прошу вас только об одном: поберегите себя до турнира.

На том и расстались.

2

Несколько часов спустя, после временного затишья, замок владетельного графа вновь стал наполняться голосами проснувшихся рыцарей и звоном лат. Забегали слуги и служанки, засуетились повара, оруженосцы отправились приводить в порядок коней своих сеньоров, чистить шишаки и панцири. Солнце поднялось к зениту и висело над головами, словно раскаленная жаровня, рассыпая красные угольки в глаза смотрящих на него. Мартовский ветерок весело играл флагами на башнях.

Программа дня была разнообразной, и каждый мог выбрать то, к чему лежала его душа. Многие рыцари и дамы присоединились к Марии Шампанской, беловолосой красавице, не изменявшей своему любимому красному цвету в одежде, - и это была одна из немногих верностей, которые она хранила. Графиня увлекла свою свиту на соколиную охоту, благо день выдался погожий и ясный, годный для легкого и беспощадного полета этой смелой птицы. Ее любимый кречет, украшенный погремушками и кольцами, сидел на руке в красной перчатке, вышитой бусами и драгоценными каменьями. Многие приехали в Труа с дорогими их сердцу птицами: орликами, дербничками, ястребами, и каждый убил бы любого, кто покусился бы на них. Похититель сокола по закону наказывался наравне с убийцей.

Сам граф Шампанский, в сопровождении тихого и неприметного Андре де Монбара, увлек часть гостей на очередной сеанс магии - в так называемые "колдовские комнаты" алхимика Симона Руши. Придворный чародей обещал вызвать на этот раз дух самого Карла Великого... Некоторые рыцари, во главе с Ренэ Алансоном и Фульком Анжуйским решили отправиться навстречу королю Людовику, - и с громкими криками, потрясая оружием, умчались по дороге к Лентье.

Вокруг старейшего трувера герцога Гильома Аквитанского собралось общество любителей поэзии; присутствовали здесь, в основном дамы, среди которых выделялась своей статью сестра легендарного Годфруа Буйонского Гертруда. Но и некоторые умудренные мужи предпочли вечность искусства суете бытия. Присоединилась к этому кружку и византийская принцесса, решившая ни за что на свете не упустить случая насладиться поэзией великого трувера. Сама испытывающая тягу к литературным трудам, она смотрела на Гильома Аквитанского своими прекрасными вишневыми глазами, как скромная ученица на мэтра. Анна Комнин не стала злить местных дам своими изысканными византийскими туалетами, и облачилась по моде французских красавиц: в имитирующий кольчугу гофрированный жипп до середины бедер, замкнутый поясом из чеканных пластин, а золотистые волосы перевила темными парчовыми лентами.

В окрестностях замка, на малой турнирной арене, проходили состязания оруженосцев. Там скопился не только простой люд, падкий до подобных зрелищ, но пришли и некоторые доблестные рыцари, и среди них могучий Филипп де Комбефиз. На построенных трибунах разместились с заранее приготовленными букетами цветов молодые дочери местных сеньоров. Юные поединщики воодушевлялись, ловя их чарующие взгляды. И оруженосец Гуго де Пейна Раймонд, прогуливаясь возле трибун с напускным равнодушием, искоса посматривал на одну черноволосую красавицу.

А в уединенной беседке возле водоема тихо беседовали три человека старый граф Рене Анжуйский, герцог Клод Лотарингский и граф де Редэ, отправившие своих супруг на соколиную охоту. Им было что обсудить... Лишь историограф Фуше Шартрский, почесывая свою медную бороду, не знал - что ему выбрать и к кому примкнуть? Как угадать, где в данный момент наилучшее место для бытописателя, с которого можно углядеть хоть краешком глаза ход истории? В конце концов, горько плюнув, он отправился вместе с Кретьеном де Труа на рыбную ловлю.