Павел Шумил - Переведи меня через майдан

Я хотел быть ей отцом. Растить и учить ее. Горько, как горько! Я изнасиловал собственную мечту. Как могу я себе верить после этого?

Тоби растерян. Зверек плачет и ластится ко мне. Фиеста взбешена.

— Объясни, почему ты нюни распустил? Разве это инцест? Или ты решил навсегда в кастраты записаться?

— Ты не поймешь.

— Я-то все понимаю. А ты себя понимаешь? Приручил малышку, а хоть раз задумался, что она от тебя хочет? Что у нее тоже могут быть собственные планы? Или ее желания тебя не волнуют?

— Все, проехали. — Решительно поднимаюсь и начинаю складывать палатку. — Я подброшу Тоби к Лиане, потом лечу подыскивать себе пустой хутор. Лиане что-нибудь передать?

— Лиане — нет. Можешь заглянуть к Веде? Я надеялась, что ты завезешь к ней трубы и кабели.

— Завезу. Где они?

Подогнал вертолет к самым воротам склада. Трубы пришлось нарезать пополам. Иначе в грузовой отсек не влезали. Сверху положили неподъемные бухты и катушки с медным силовым кабелем. Как мунты с ним работают? Этот вес за пределами возможностей Кента или Флаттера. Видимо, придется мне…

Пока мы с Тоби грузили трубы и кабели, Зверек путалась под ногами. Потом, видимо, прочитав что-то в наших головах, собрала багаж и села в уголок в кабине. Багаж — это одеяло, какая-то палка и красивая, завитая спиралью раковина. Глаза красные, заплаканные, а мордашка сердитая. Эх, Зверек! Выбрала ты себе защитника… Что мне теперь с тобой делать?

Поднимаю машину на двести метров и беру курс на хутор Лианы. Тоби слегка не в себе, но Зверька высотобоязнь не мучает. Все заботы позабыты, бурный восторг. Поминутно одергиваю, чтоб не переключила что-нибудь ненароком на приборном щите.

Сажусь в двух километрах от хутора Лианы. Но шум винта вертолета слышен за много километров. Еще с воздуха заметил две фигурки, спешащие к нам, живую и металлическую. Поэтому винт не останавливаю.

— Выходить можно? — спрашивает Тоби.

— Нужно.

Не хочу встречаться с Лианой, иначе Тоби будет только хуже. Но Зверек, наоборот, хочет познакомиться. Тянет меня за руку, строит сердитые и просящие рожицы, взвизгивает. Ее визги несут сотни оттенков, и я уже понимаю многие из них. Но это не язык. Зто всего лишь передача эмоций.

— Хочешь — сходи с Тоби, познакомься с Лианой, — говорю я Зверьку, поясняя слова образами. — Я тебя подожду.

Нет, без меня Зверек идти не хочет. Тепло прощаемся с Тоби. Вешаю на плечо ему рацию из носимого аварийного запаса вертолета. Как с ней работать, он уже в курсе. У Фиесты на складе три тысячи таких раций, но никто о них не знал. Инерция мышления: если написано: «аварийный запас», то никто и не интересовался, что же там внутри. Триста лет хранили как зеницу ока в ожидании аварии вертолета… Теоретики, блин.

Поднимаю машину на триста метров и беру курс на технохутор Веды. Разгружать кабели придется одному. «Пусть неудачник плачет», — напевала Вулканчик. Как там дальше?

Посадил вертолет во внутреннем дворе технохутора Веды. Уже на земле развернул машину и подогнал хвостом к воротам склада. Веда наблюдала за маневрами со ступеней основного здания. Зверек, только взглянув на нее, перепугалась и забилась в уголок за спинкой моего кресла. Но, когда я остановил винт, заглушил спин-генератор и собрался выходить, выскочила из кабины первой с самым гордым, независимым и грозным видом, на который была способна. Веда улыбнулась и пошла ей навстречу.

— Вот дьявол! — чертыхнулся я, сбрасывая привязные ремни. Если женщины поцапаются, я и гроша не поставил бы на Зверька. Несмотря на.

Но обе женщины оглянулись на меня как на идиота и начали свой беззвучный разговор. Не совсем беззвучный, потому что Зверек повизгивала, взмахивала руками и гримасничала. Я успокоился, распахнул ворота склада и взвалил на плечо первую бухту кабеля.

Когда возвращался, женщины уже поладили. Даже больше — Зверек шмыгала носом, уткнувшись лицом Веде в плечо и обняв за талию. Та утешала, бросая в мою сторону хмурые взгляды. То есть, полное взаимопонимание. Мужчинам на такое полгода надо. Мужчине и женщине — ночь. А этим — три минуты. Может, телепатия? Хотя, нет. Звездочка с Вулканчиком тоже за пять минут поладили. А более непохожие характеры сыскать трудно.

Взваливаю на спину вторую бухту кабеля. Сотня килограммов с гаком. Пошатываясь, тащусь на склад. Брыся использовать на разгрузке нельзя: грузоподъемность маловата. Поломает манипуляторы, мне же чинить.

Возвращаюсь за третьей бухтой. Подруги стоят рядышком, любуются. Зверек дернулась помочь, но Веда одернула.

— Не трепыхайся. Пусть помучается. Отольются кошке мышкины слезки. А когда поумнеет, поможем.

Вслух сказала, значит для меня. Твои проблемы. Сгибаясь под тяжестью кабеля, тащусь на склад. Зверек растеряна. К психологическим играм она не привыкла.

После пятой бухты Зверек куда-то убегает в слезах, а Веда сдалась:

— Эй, железный, несгибаемый! В ангаре катеров еще один железный стоит. Автопогрузчик называется. Постой, разговор есть. Ты что с девочкой делаешь?

— Я делаю?

— Не понимаешь, да?

Все я понимаю. Все, что ты можешь мне сказать, знаю. Вулканчик как-то напевала: «Потому что никогда дитя порока не полюбит непорочное создание». Вот тебе мой ответ.

— Цитата, да? У тебя свои мысли есть? — негодует Веда.

— Показывай, где твой железный конь.

Удивительно быстро Зверек адаптировалась на хуторе. А я… Для чего могли понадобиться трубы, если ремонт предстоит делать мне? Вот-вот. Конечно, канализация. Сток забит, отстойник переполнился… Три дня, с утра до вечера по пояс в этом самом. Мы везунчики — говорил Прайс. Я — точно!

По случаю окончания работ устроил банный день, иначе даже Зверек носик морщить стала. Веда свои эмоции никогда не скрывала. Подстриг волосы и бороду, превратил душ в парилку, извел кусок мыла, порвал мочалку. Но почувствовал себя дважды родившимся и спал на настоящих белых, хрустящих простынях.

С утра начал готовить вертолет к полету. Пора искать свой дом. Я теперь не один, и у Зверька через год-два семья появится.

Веда нервно вышагивала рядом, не решаясь начать разговор.

— Говори, подруга.

— Оставь мне Зверька.

Я взглянул на девушку. Присев на корточки, она играла с травинками, строя им уморительные рожицы.

— Нет.

— Ты уже осеменил ее?

— Не твое дело!

К горлу подкатила глухая злоба. Кулаки сжались так, что побелели костяшки. Зверек бросила свои травинки и испуганно сжалась, переводя взгляд то на меня, то на Веду.

— Ты не понял, — сердито бросила Веда. — Она мне нужна.