Павел Шумил - Переведи меня через майдан

Не успел додумать, как где-то на улице раздался гневный визг. Еще и еще раз. Неужели Зверек?

Бегу по коридору, перепрыгиваю через Брыся и успокаиваюсь. Зверек не может справиться со входной дверью. Все двери на петлях, а эта вбок сдвигается. Зверек толкает ее и коленкой сердито визжит. Но, почувствовав меня, смущенно замолкает. Сдвигаю дверь в сторону и впускаю ее в помещение. Двумя руками она прижимает к груди множество луковиц, и, войдя, хочет тут же отдать их все мне.

— Вот это да! — восхищается за спиной Тоби. — Столько сразу я никогда не видел. Их очень сложно найти!

Отдавать добычу Тоби Зверек не хочет. Ведем ее под локотки на кухню, моем луковицы под краном, и Тоби готовит из них блюдо. Мелко режет, солит и поливает чем-то. Думал, перемешает с желе, но это блюдо надо есть вприкуску. Увидев, что деликатес раскладывается по четырем тарелкам, Зверек делает слабую попытку все четыре порции поставить передо мной. Но тут очень вовремя появляется Фиеста, и между телепатами завязывается неслышная беседа. Опять втроем учим Зверька есть ложкой. На этот раз дело идет лучше. В рот попадает больше, а на стол меньше.

После завтрака мы с Тоби идем в ангар. Работы там осталось дней на пять. Зверек увязалась за нами. Села у стенки, подбородок на коленках, и наблюдает, как мы возимся с железом. Но смотреть ей скоро наскучило, и она нашла себе игру у ворот. Строит что-то из травинок и камешков. Я наслаждаюсь новым, незнакомым до сих пор чувством отцовства.

После работы все вместе идем купаться. Даже Фиеста к нам присоединилась. Учим Зверька плавать брассом. На воде она держаться умеет, но плавает только по-собачьи. Фиеста передает мне вопросы Зверька. Кто такие собаки, и как они плавают. Старательно вспоминаю всех знакомых собак. Потом — лошадей и верблюдов.

На третий день Фиеста сообщает мне, что Зверек не хочет больше спать под крышей.

— А давайте поставим маленький домик Игната на берегу речки. — предлагает Тоби. — Я тоже хочу на воздухе спать.

Не сразу понимаю, что речь идет о палатке. Идея хорошая, только… Тоби со Зверьком в одной палатке… Молодые, горячие… У Тоби одна жена уже есть, хватит!

Идет! — говорю я. — Тоби, ты хотел себе палатку сшить. Как раз повод есть.

До обеда изготовили две палатки. Фиеста посоветовала не шить, а клеить, поэтому справились так быстро. Одна палатка маленькая, походная, а вторая — большая, в полный рост ходить можно.

После обеда отправились к речке. Мы с Тоби, Брысь и Флаттер несем припасы, Фиеста — налегке, а Зверек по собственной инициативе прихватила из спальни легкое одеяло. Явно делает успехи в адаптации! Через пару дней начну приучать к одежде. Напирать буду на пользу от карманов.

Третий день хожу счастливый, горжусь собой и Зверьком. Мир стал ярче. Словно чьи-то заботливые руки прошлись по нему влажной тряпочкой. Зверек — умница! Непоседливая, озорная, добрая и настойчивая — и в то же время скромная. И плевать ей, что я на Страшилу похож, что от себя в зеркале шарахаюсь. Но главное — любопытная. Любопытство — ключ к развитию мозга. Если б у нас со Звездочкой была дочь, то именно такая. Жаль, не могу провести сравнение генома Зверька и Звездочки. Возможно, у них общие предки откуда-то из Скандинавии. Не может же само собой возникнуть такое сходство внешности и характеров…

— Не обольщайся насчет характера, папочка, — прерывает мои мечты Фиеста. Иначе, чем папочка, она меня не называет. — Внешность — да, совпадение. Но характер… Малышка старается вести себя так, чтоб тебе понравиться. Специальный термин раньше был… Дай вспомню… А! Кокетство!

— Окстись! Кокетство — это совсем другое! Это яркое, вызывающее поведение.

— Введи поправку на телепатию и отсутствие конкуренции, — улыбается Фиеста.

Зверек, только что из речки, подбегает и садится на песок между нами. Прижимается ко мне мокрым, холодным боком. За ней бежит такой же мокрый и холодный Тоби. Обнимаю Зверька за плечи правой рукой, а левой поворачиваю над углями шампуры с шашлыком. Еще пара минут, и шашлык будет — пальчики оближешь. Все с надеждой поглядывают то на меня, то на мангал. Наконец даю команду, и протягиваю самый удачный шампур Флаттеру. Два часа вчера учил его, как разделываться с шашлыком. Четырех манипуляторов для этого оказалось мало. Пришлось закрепить на корпусе колечко, куда вставляется один конец шампура. Один манипулятор держит шампур, два — страхуют кусочек мяса, чтоб на землю не упал, и последний ножницами отрезает дольку, которая тут же отправляется в рот Фиесте.

— Просто невероятно! — удивляется Фиеста. — Это вкусно!

— Разве у меня может быть иначе? — гордо выпячиваю грудь.

— Может, может. Лиана рассказывала, какую гадость вы лопали.

— Дык… ведь… — спешно ищу оправдания, — и соли, опять же не было…

Зверьку шашлык совсем не понравился, о чем сообщила мне Фиеста, и заработала гневный взвизг Зверька. (Малышка действительно кокетка. Притворялась, что вкусно, только бы меня не обидеть.)

После завтрака Зверек убегает с лукошком (прогресс!) по ягоды и корешки, Тоби расстилает одеяло на травке — позагорать. (В тени!) А мы с Фиестой ведем тихую беседу.

— … нет, не надо торопить и давить. Тяга к изучению языка сама появится. Ей уже не хватает языка жестов и мимики.

— Но… Сколько дней уже прошло.

— Новая обстановка, новые лица, незнакомые обычаи — дай девочке возможность переварить информацию и самой понять, чего ей не хватает.

— А если в лес убежит?

— Не беспокойся, не убежит. А если и убежит — неужели насильно удерживать станешь?

— Нет, конечно. Но ей ведь скоро замуж пора. Жениха нужно подыскивать. Чтоб — с понятием… А я не знаю никого здесь…

— Ну точно — папочка. Ничего не видишь, в желаниях дочурки ничего не понимаешь. Господи, как вам трудно — нетелепатам…

Это случилось на утро после того дня, когда я испытывал вертолет. Мы с Тоби здорово вымотались, наводя порядок в ангаре, и уснули, едва добредя до палаточного городка на берегу речки. А наутро мне приснилась Звездочка. Мы занимались с ней любовью. Горячо и страстно, будто в последний раз…

Когда я проснулся, сон оказался явью. Только вместо Звездочки мои губы впивались в губы Зверька. Это ее тело отдавалось мне горячо и страстно, это ее тугую, упругую грудь мяла моя рука…

Я хотел быть ей отцом. Растить и учить ее. Горько, как горько! Я изнасиловал собственную мечту. Как могу я себе верить после этого?

Тоби растерян. Зверек плачет и ластится ко мне. Фиеста взбешена.

— Объясни, почему ты нюни распустил? Разве это инцест? Или ты решил навсегда в кастраты записаться?