Роберт Шекли - Игра агента X

— Все это я затеял исключительно для вас, — сказал Гвеши, чуть не плача. — Мистер Най, прошу вас, ведь хорошо известно, что вы умеете управлять самолетами всех типов. Вы прославились на этом поприще! Ради Бога! Зачем бы ещё стал я доставать самолет?

И опять это произошло. Знаменитый и прекрасно подготовленные Агент Х проклятый суперфантом, мое темное «второе я» — снова восстал, чтобы броситься за мной, предать и уничтожить. Агент Х, принужденный участвовать в загадочных и противных человеческому естеству играх, этот убийца в рамках закона, сумасшедший по указанию своего правительства. Как я презирал его, и как он, должно быть, меня ненавидел. Но теперь, мой мрачный и преследующий меня словно тень близнец нашел способ убить своего самого заклятого врага меня самого.

Гвеши тянул меня за руку. Он затащил меня в кресло пилота, и я уже тупо глядел на усыпанную абсолютно незнакомыми мне приборами панель. В пришедшем ко мне безысходном спокойствии я понял, что виноват во всем сам. Агент Х был не более чем сигналом к действию, а что касается Гвеши, то от человека, который уже устраивал побеги при помощи водолазного костюма и глиссера, вполне можно было ожидать и самолета, запрятанного в каком-нибудь неожиданном месте.

— Най! — сказал Гвеши. — Они идут! Спасайте нас!

Я медленно улыбнулся и с грустью произнес:

— Кариновски, а вы умеете управлять самолетом?

— Думаю, что нет, — ответил Кариновски. — Никогда не пробовал.

На поле я насчитал восьмерых, которые крадучись шли в нашу сторону. Они шли медленно, проявляя крайнюю осторожность — но расстояние до них все время сокращалось.

Глава 20

Конечно, я немного преувеличивал. Знал я о легких самолетах явно недостаточно, но кое-что все-таки знал. Например, несколько раз я летал на них пассажиром. Однажды мне дали порулить на планере, и во время горизонтального полета мне даже довелось выполнить несколько разворотов с креном с достаточной долей уверенности. И, наконец, я множество раз видел самолеты в кино.

Этого, безусловно, вряд ли могло мне хватить для решения предстоящей задачи. Однако ещё меньше опыта у меня было для решения альтернативной задачи — бегать на рассвете по чистому полю под прицелом восьми, а то и большего количества стволов. Нужда заставила меня сделать выбор, и я повернулся к приборной доске.

Я нашел выключатель аккумуляторной батареи и включил её. Справа под доской был кран подачи топлива. Я повернул и его, а потом нашел регулятор температуры в карбюраторе. Там была надпись «Для разогрева тянуть на себя». Так я и поступил. Затем перевел регулятор качества смеси в положение «Обогащенная».

— Что вы делаете? — спросил Гвеши.

— Готовлюсь к отлету.

— О, — зудамался на мгновение Гвеши, — а я подумал, что вы не умеете управлять самолетом.

— Я и не умею. Но, похоже, пора учиться.

— Я тоже так думаю, — неуверенно смеясь, произнес Гвеши. — А можно было бы попросить вас поторопиться?

Я кивнул. Мои ноги стояли на двух педалях, но я никак не мог вспомнить, для чего они нужны. Тормоза? Нет. Двух тормозов не бывает. Я надавил на правую, и в хвостовой части самолета послышался легкий скрип. Выглянув наружу, я увидел, что руль повернулся в сторону. Очень хорошо: педали управляют рулем. Я помнил, что торчавшая прямо передо мной ручка управления регулирует положение элеронов и рулевой высоты.

А что дальше? Перед моими глазами были приборы, показывающие высоту, направление полета, время полета, температуру масла, подачу топлива, давление масла и обороты двигателя. Всяких циферблатов и шкал было жуткое количество, причем рядом со многими соседствовали инструкции и предупредительные надписи. Я быстро их прочитал, пытаясь одновременно вспомнить, что я когда-либо слышал о манипуляциях, предшествующих взлету. Мне показалось, что…

Внезапно я почувствовал, что Гвеши колошматит меня по руке.

— В чем дело? — спросил я.

— Они уже стреляют! — воскликнул Гвеши. — Вы что, не слышите?

Тут я сразу услышал. Люди Форстера были от нас довольно далеко, но уже на расстоянии пистолетного выстрела. Размышлять о тайнах полета времени уже не было. Пришло время, чтобы начать действовать или погибнуть, или, скорее всего, начать и погибнуть.

— Поехали, — сказал я, нажимая на кнопку запуска двигателя.

Ничего не произошло.

Я начал лихорадочно давить на кнопку с таким же успехом, потом бросил это занятие и стал искать ключ к решению на приборной доске. Там я обнаружил ручку с надписью «Выключатель магнето». Она имела четыре позиции — «выкл.», «л.», «пр.», «оба». Я перевел рычажок в положение «оба» и снова нажал кнопку запуска двигателя.

Как бы жалуясь, двигатель закашлял и потом взревел. Ручку управления я держал, как мне казалось, в нейтральном положении; поставив ноги на педали, я смотрел на ожившие стрелки тахометра и указателя давления масла. Самолет задрожал, но остался на месте.

Я поддал газу, и стрелка тахометра подошле к 2400 оборотам. Дальше шла красная зона, предвешавшая об опасности. Самолет трепетал как ива во время бури, но стоял как вкопанный.

Тут я заметил ручной тормоз. Я сбавил газ и снял его.

Мы покатились по полю, быстро набирая скорость.

Я вспомнил, что взлетать нужно против ветра, но не знал, был ли сейчас ветер вообще; а если и был, то не знал, что мне тогда делать. Помнил я и то, что перед тем как оторваться от земли, самолет должен хорошенько разогнаться. Поэтому я дал газу на всю катушку. Этому приему я научился из фильмов об истребителях. Тут бы ещё перейти на форсаж, да форсажной камеры у меня не было.

Мы бежали по земле со скоростью миль 50 в час, хотя индикатор скорости показывал всего 20. К моему ужасу, самолет начал крениться вправо. Я нажал на правую педаль, обнаружил, что крен усиливается и быстро нажал на левую педаль. Самолет на секунду выровнялся, а потом начал поворачивать влево. Я выровнял его опять.

Мы мчались со скоростью 60 миль в час. Впереди появилась низкая каменная стена, а за ней я увидел деревья. Самолет меня едва слушался. Я пытался давить на педали без сильного нажима, но все время перебарщивал, поэтому разгонялись мы не по прямой, а змейкой.

Каменная стена быстро приближалась. Кариновски сидел сзади и угрюмо молчал, Гвеши застонал и закрыл лицо руками. Я с трудом удержался, чтобы не последовать его примеру. Протянул руку, попытался дать полный газ, но обнаружил, что ручка уже и так стоит на максимальной отметке. Поэтому, вспомнив, как поступают в таких случаях летчики, — я много раз видел это в кинофильмах, — потянул ручку управления на себя.