Алексей Ефимов - Последние ворота Тьмы

Охэйо медленно пошел вперед, бесшумный, как настоящий призрак. Вдруг он остановился, присев на корточки, перед квадратным проемом в полу. Тяжеленная стальная крышка лежала рядом и, подойдя к нему, Лэйми увидел жерло круглой трубы, уходившей уже в непроницаемый мрак. Оттуда тянуло ледяным сквозняком и ему представился целый лабиринт залитых чернотой коридоров — совершенно некстати, так как Охэйо уже спускал ноги в эту дыру.

— Ты с ума сошел? — почему-то шепотом спросил Наури. — У нас даже фонарей нет!

— Там, внизу, между идемитными блоками, должны быть постоянные Ворота. Разве вы не слышите?.. — бледное лицо Аннита уже словно плавало в круге непроницаемой тьмы и Лэйми вновь вздрогнул — сцена была как из кошмарного сна.

Лицо Охэйо исчезло. Проклиная всё на свете, Лэйми последовал за ним. Его нога наткнулась на что-то скользкое, отдернулась — и в тот же миг он получил кулаком по икре.

— На голову наступать не надо, ладно? — прошипел Охэйо снизу. — У тебя ноги грязные.

— А чистыми можно? — ехидно спросила Лэйит.

— Не-а. Не торопитесь так. Если что, я вам скажу.

Лэйми замер на минуту. Охэйо спускался беззвучно, он слышал только редкий шорох ладоней и ног.

— Порядок. Спускайтесь, — его голос донесся слабо, словно из бездны и Лэйми с трудом удержался от брани. Эта затея ему категорически не нравилась… но что он мог сделать?

Спускаться ему пришлось долго — и с каждой ступенькой, казалось, становилось всё холоднее. Внизу было трудно дышать — казалось, он находится где-то глубоко под водой — и его тело покрыл озноб. Лишь с одной стороны исходило слабое тепло. Протянув руку, он коснулся Охэйо — тот испуганно вскрикнул и эхо покатилось в темноту, отзываясь гаснущими переливами. Жар, исходивший от него, стал сильнее и Лэйми догадался, что Аннит покраснел, стесняясь своего девчоночьего вопля. Но, едва его последние отголоски угасли, Лэйми навострил уши: откуда-то спереди доносился слабый гул, похожий на гул далекого поезда. Они осторожно пошли в ту сторону, невольно держась за руки и касаясь свободными ладонями стен. Лэйми тщательно ощупывал пространство впереди, прежде чем шагнуть, и пол тоже — ему вовсе не хотелось удариться обо что-то или, того хуже, провалиться в очередной люк. Все его мускулы мелко дрожали — отчасти от нервного напряжения, но по большей части просто от холода. Озноб стал таким сильным, что вызывал уже боль, пальцы правой руки немели. Рука Охэйо в его левой ладони была единственным источником тепла.

Вдруг он замер и резко обернулся назад. Лэйми обернулся вслед за ним… и с удивлением увидел, что сверху медленно спускается яркий фиолетовый луч толщиной в его палец и длиной в руку. За ним на расстоянии ладони двигался второй такой же луч. Зрелище было очень странное — эти лучи ничего не освещали, словно их образ возникал прямо в глазу. Они прошли совсем рядом с ними и углубились в пол. Аннит мгновенно опустился на колени и начал ощупывать его, искать какие-то отметины, однако напрасно: на бетоне не осталось никаких следов. Но Лэйми стало почему-то страшно.

Какое-то время они стояли неподвижно, стараясь осознать случившееся. Вблизи пространственных Ворот — особенно если они были закрыты неплотно — могли происходить самые дикие вещи и Лэйми считал, что идти дальше было бы чистым безумием. Вот только Охэйо пошел дальше, а бросить здесь друга он не мог.

Они остановились, налетев на поперечную стену, пошли вдоль неё — и вдруг увидели слабый синеватый свет. Он мерцал в конце длинного туннеля с темными, влажно блестевшими стенами. Гул был здесь гораздо сильнее, тело уже вибрировало от него, а теперь Лэйми ощущал и движение воздуха, — он колебался, словно по нему шли волны, но ветер не дул ни вперед, ни назад.

С невыразимым ощущением панического восторга — он словно наяву оказался во сне — Лэйми медленно пошел вперед. Теперь, когда они видели пол, идти стало легче и он удивленно приоткрыл рот, когда туннель остался позади.

Из литых бетонных стен большого цилиндрического зала выступали плоские гребни восьми идемитных блоков, словно отлитых из черного, блестящего стекла. Между ними, точно в центре зала, пылало веретено бешено вихрящегося пламени. Смутные, неясные картины сменялись в нем с такой скоростью, что запомнить их было совершенно невозможно — но всё же, от него нельзя было отвести глаз. Веретено резко и неритмично пульсировало — и казалось, что само подземелье колеблется вместе с ним. Гул заполнял здесь всё, каждая клеточка тела вибрировала от него — и Лэйми, кроме того, казалось, что всю его кожу покрыли тонким слоем упругого, неумолимо сжимавшегося воздуха.

Говорить тут было невозможно и он ошалело осматривался. Они стояли на средней из трех кольцевых галерей, обегающих шахту; трапециевидные бетонные выступы вели от неё к веретену Ворот, не доходя до него всего сантиметров на двадцать — войти в них можно было без труда. Куда ведут они, нельзя было даже представить, но после череды странных видений там, на площади, Лэйми испытывал неутолимую тоску по другим мирам — и потому, вслед за другом, бездумно шагнул вперед.

Это было похоже на прыжок в воду — его подхватило и понесло что-то невероятно плотное, мешающее дышать, сжимающее грудь и всё тело, смутно, неразличимо мерцающее — и почти в тот же миг выплюнуло. Лэйми больно ударился коленями о холодную каменистую землю, упал на четвереньки, потом замер. Голова мучительно кружилась, его по-прежнему куда-то несло, но ощущение постепенно слабело; когда оно окончательно прошло, он помотал волосами и поднял голову, осматриваясь. Зрачки его удивленно расширились: тяжелые тучи скрыли сияние заката, похолодало, стало почти совершенно темно — но они, судя по всему, оказались на каком-то необозримом неровном пустыре. По всему его периметру стоял бесконечный ряд идемитных массивов, за ними мерцали длинные полотнища силовых полей. Впереди клубились чудовищные зыбкие силуэты, великанские, фосфоресцирующие неземной зеленью тени в развевающихся одеждах, — они то пригасали, то вспыхивали ярче, словно поднимаясь в рост. Сердце Лэйми ухнуло, он не сразу сообразил, что видит просто подсвеченные снизу столбы пара у Башни — похоже, её строителям не был чужд своеобразный эстетизм.

Слева кто-то приглушенно чихнул и он повернул голову. Охэйо стоял на четвереньках всего шагах в трех, лицо у него было совершенно обалдевшее — он был готов увидеть что угодно, но это…