Мария Симонова - Воины Тьмы

— Потому что я расист, — объяснил я.

— Не валяй дурака, Стас Жутов!..

Она вроде бы даже не изменила позы, но все ее тело ощутимо напряглось, стало в момент сжатой стальной пружиной, готовой к спуску. А зрачки в лениво прикрытых глазах сузились, расширились и вновь сузились в две вертикальные черты.

— Вот теперь я узнаю тебя, сержант, — сказал я. И завалился на постель прямо поверх покрывала. — Если можешь сказать, что вам от нас надо, — говори. Если нет — проваливай. Я устал.

— Ты знаешь, что ваше пребывание в Экселе незаконно, — заявила она. — Риграс в очередной раз нарушил Ейнкский пространственный договор и вытащил из Женин тебя и еще четверых Эйвов…

Ого! Хорошо налажена в ДОСЛе служба информации! Не иначе лорд — как назвала его — Риграс? — пригрел в Глычеме дословского стукача.

— …поскольку ваша депортация в Женин невозможна…

— Почему?

Я с трудом сдержался, чтобы не вскочить. В принципе я не думал до сих пор всерьез о возвращении домой — пока и здесь проблем хватало, — но как-то привык считать, что это, по крайней мере, возможно.

Ильес Ши-Вьеур посмотрела на меня с интересом, смешанным с удивлением.

— Потому что проникновение во вселенные с коэффициентом выше 0,6 практически невозможно.

— Но лорд… Риграс ведь туда проник!

— Вряд ли. Возможности Риграса в ДОСЛе хорошо известны. Но там считают, что он воспользовался драггертом — запрещенной автономной проникающей системой, которую сам когда-то изобрел. Если это так, то его вина еще усугубляется… Но неужели тебе хочется вернуться обратно в ваш гиблый мир?

Вернуться не вернуться, а наведаться когда-нибудь не мешало бы. Кому гиблый мир, а кому и дом родной. Я взглянул на нее и понял, что ни черта она не поймет.

Но это уже что-то. Если существует проникающая система и она есть у лорда, то мы до нее в конце концов доберемся. Для нас-то проникновение в Женин вполне возможно. Так жить уже можно.

— Теперь вашу судьбу и судьбу Риграса должен решить суд на Пеке…

С конфискацией всего имущества Риграса — забыла сказать. И кстати…

— Тебе известно, что еще, кроме нашего похищения, совершил Риграс?

— Разумеется. Он вывез из Септе-7В последнего мешкота и незаконно доставил его в Эксель. Мешкот — уникальное создание, являющееся собственностью вселенной. За это преступление Риграс наверняка будет осужден на пожизненное гонение.

— Хм-м… Мешкот?

— Ну да. Органическая разумная обучающая система. Мешкот способен записывать в нейроны мозга выборочную информацию, — она вдруг чуть заметно лукаво улыбнулась. — Ты, насколько я понимаю, должен был иметь с ним непосредственный контакт.

Какая догадливость! Тебе бы этот непосредственный контакт!

— Благодарю за информацию. Все?

— Нет. По законам моей империи, окажись вы на ее территории, вы пятеро можете просить у правительства защиты и гражданства. Я, со своей стороны, могу заверить, что правительство Блигуин склонно предоставить вам и то и другое.

— С чего бы это?

— Причины мне неизвестны. Я передала тебе информацию, данную всем офицерам корпуса Блигуин в ДОСЛе. Тебе недостаточно, что наше правительство заинтересовано в том, чтобы вы остались свободными?

(Гражданами Блигуин — добавим.)

— Мы и так свободны.

— Находясь вне закона?.. Но раз ты сказал «свободны» — значит, бой закончился не в пользу инспектора Волбата. Где же тогда остальные Эйвы?

— Слишком много вопросов, сержант. Я приму к сведению вашу информацию.

— Советую ею воспользоваться.

Я был бы удивлен, если бы киска посоветовала ею не пользоваться.

— Там поглядим, — сказал я и, отвернувшись к стене, закрыл глаза.

Глава 4

Выспаться мне, как всегда, не дали. Не потому, что я спал мало, — когда Сфит пришел меня будить, прошло уже около девяти часов. Просто не мешало бы еще.

Сержант, разумеется, давно покинула мои покои. Когда я, уже умытый, одетый и выбритый, выходил из своей комнаты, у меня появилось желание зайти посмотреть — как там она устроилась у Клипса. Но я тут же понял, что не стоит. Тем более что мы, вероятно, уже прибыли на место. И я пошел в рубку, не думая больше о сержанте.

Ха! Не тут-то было — прибыли! Я еще не миновал галерею, когда Глычем начал торможение.

Меня бросило на перила галереи и швырнуло через них вниз, в обеденный зал. Но я успел уцепиться руками за резные стойки. Повиснув, что твой вполне созревший фрукт, я сразу же стал делать попытки вскарабкаться назад.

Так тебя, так и еще вот так, поганая рожа! И тридцать три гвоздя тебе в стеганый скафандр! Специально ведь послал Сфита — кстати, куда он смылся? — чтобы разбудил меня перед самым торможением!..

Я наконец вскарабкался, перевалился через перила и начал перемещаться в направлении лестницы. В рубку я решил пока не идти — хрена ли, раз мы только что начали торможение, — а отправиться прямиком на кухню и чем-нибудь там подкрепиться. Но в зале очень кстати околачивался Бат — второй из оставшихся в замке хепов. Он подбирал ту часть мебели, которая не являлась разумной и не была при этом жестко зафиксирована, и делал попытки поставить ее на место, бродя по помещению под очень удобным для этого занятия углом наклона. Судя по обилию нефиксированной мебели, Глычему нечасто приходилось преодолевать пространство по старинке — методом разгона и торможения. Я послал хепа на кухню за завтраком, а сам добрался под таким же углом до одного из кресел, прочно принайтованных у камина, уселся в него и закурил трубку (у меня теперь тоже имелась трубка, черного дерева, резная — Крейзел обеспечил ими всех курящих — меня, Ли и Друлра — на второй день нашего пребывания в замке).

Я курил и, чтобы не слишком злиться, вспоминал друзей — впервые мне пришлось сидеть у этого камина в одиночестве. Потом Бат принес завтрак. Тот оказался вполне съедобным — повар опять сумел с честью преодолеть все трудности, наверняка свалившиеся на него в процессе торможения Глычема.

Подкреплялся я довольно долго, специально стараясь растянуть этот процесс до момента полной остановки Глычема. За это время в зал успел наведаться Сфит с претензиями от лорда — где это, мол, я застрял, когда меня, мол, давным-давно уже разбудили. Я велел передать, что изволю принимать пищу и благодарю лорда за ранний подъем, давший мне возможность позавтракать. Сфит выслушал и даже поклонился, но почему-то не ушел, а продолжал стоять, вопросительно переводя взгляд с меня на накрытый стол. Ах да! Конечно. Наверняка Сфит уже пытался поделиться с Ильес Ши-Вьеур своей трапезой, но хепов, в отличие от нас, кормили чем-то неудобоваримым, что ей явно пришлось не по вкусу после вчерашних проциков и прочих изысканных деликатесов.