Виктор Меньшов - Я боялся - пока был живой

- Кожуховская шесть, квартира пять.

Мы как по команде повернули головы. Увлеченные поисками мы потеряли бдительность и не заметили как к машине подошел лейтенант Скворцов, который протягивал Арнольдику в окошко листочек.

- Не вы уронили? Дай, думаю, подъеду по адресу, может, пригожусь на что, помогу чем. Дежурство я свое сдал, так что теперь у меня время личное. Ну так как? Возьмете за компанию? Ух ты! А это что за голяк у вас в машине? И что за коляска сзади машины прицеплена?

- Это мои друзья, - слегка оправившись от неожиданности пояснил Арнольдик. - Коляска вот его, он сам бывший милиционер, а голышом его приемный сын, так тут получилось. А за то, что помочь хотите, спасибо.

- В таких делах - всегда пожалуйста. У меня самого дед тоже воевал, недавно умер, от ран всю жизнь мучался. Перед смертью даже сказал нам всем: чего, говорит, плачете? Радуйтесь. ТАМ у меня, наконец-то, болеть ничего не будет. Вот такой был дед. Ну так как, возьмете меня?

- Понимаете, - замялся Арнольдик. - Помощь нам, конечно, нужна, только мы не совсем законными способами с бандитами воюем, мы скорее по-фронтовому, по законам военного времени. Жена моя у них. Увидят они вас, подумают, что я милицию привел - жене моей худо может быть.

- Да я законными методами уже отдежурил, теперь можно и превысить, при необходимости, разумеется, - легко и беззаботно согласился Скворцов. А по поводу формы не беспокойтесь, у меня с собой спортивный костюм есть.

Лейтенант помахал в воздухе авоськой, в которой лежал сверток.

Он быстро и ловко переоделся в салоне автомобиля, а тем временем Арнольдик открыл багажник и нашел там комбинезон, который торжественно вручил счастливому Петюне.

Тот птицей влетел в этот комбинезон, радостно сверкнув ягодицами. Ему явно наскучило ходить голышом.

Постовой Скворцов тоже порылся в багажнике, собрал там кое-что из инструментов в сумку, и под видом сантехника отправился на разведку.

- Значит так, - докладывал он через пятнадцать минут. - В квартире трое: одна из них - женщина, скорее всего, ваша супруга, Арнольд Электронович, по приметам похожа. Кроме нее - два здоровых лба, они меня сперва пускать в квартиру не хотели, но я разорался, что у меня плановый обход, и что если они меня не пустят, я вызову участкового. Пустили, конечно, но ходили за мной по пятам, и едва не в шею вытолкали.

Быстро посовещавшись, решили идти, пока бандитов всего двое. Надо было поторапливаться, остальные наверняка где-то близко, и если подойдут, то шансы наши станут совсем мизерными.

Меня и Петюню решили оставить в резерве.

Велев Петюне охранять машину и смотреть в оба, я медленными кругами поехал вокруг дома.

Я ездил круг за кругом и думал, думал, думал...

Когда я проснулся, оказалось, что езжу вокруг совсем не того здания. Я заметался по дворам, забыв номер нужного мне дома, сбил пару прохожих, столкнулся с мусоровозом, дважды был укушен одной и той же собакой, обруган всеми и всем...

Когда я все же обнаружил нужный мне дом, то с облегчением увидел, что машина стоит на месте, а Петюня увлеченно играет в песочек с ребятишками.

На мой вопрос, не входил ли кто в подъезд, он ответил недоуменным пожатием плеч. За подъездом ему смотреть не велели. Я посмотрел на часы: что-то явно случилось, наши друзья не могли быть так долго в квартире.

Я уже собрался подняться к ним, но двери подъезда открылись, и из них торопливо вышел Вовик, а с ним еще четверо бандитов. Они сели в машину и уехали, прежде чем я что-то успел предпринять...

В оставленной даже незапертой квартире стояла мертвая, нехорошая тишина.

Откашлявшись, я окликнул Арнольдика, потом Скворцова, Нинель, потом, в отчаянии, чью-то мать, и мне ответило эхо. Мне стало не по себе, и жуткий холодок страшного предчувствия пробежал по спине.

Я проехал во вторую комнату. Там тоже никого не было. Не было никого и на кухне, и в ванной, и в туалете...

Везде было пустынно, и всюду ответом мне была холодная, зловещая, мертвая тишина. Я стоял посреди кухни и напряженно размышлял: куда же могли бесследно исчезнуть сразу три человека?

Я думал и рассеянно оглядывался по сторонам. Так мой взгляд и упал на огромную кастрюлю, стоявшую на плите.

Меня словно гвоздями к креслу прибили. Холодный пот стекал с меня водопадом, не то что ручьями. Как загипнотизированный, смотрел я на эту огромную кастрюлю, в которой можно было варить лошадей, и никак не мог найти в себе силы подъехать к ней и отрыть крышку.

- Петюня, - внезапно ослабевшим голосом позвал я, сам не узнавая свой голос.

- Иду! - басом отозвался Петюня с лестничной площадки, устроившись как всегда там на коврике возле дверей.

- Петюня, открой, пожалуйста, крышечку вот на этой кастрюльке, указал я ему пальцем, когда он вошел.

Петюня удивленно посмотрел на меня и подошел к кастрюле. Я сидел, вытянув шею до боли в копчике.

А ничего не подозревающий, простодушный и безотказный Петюня, открыл крышку кастрюли, тут же бросил ее на пол, а сам выскочил из квартиры и с грохотом скатился по лестнице.

Я так и не успел рассмотреть, что же было в кастрюле. Спросить же у Петюни, учитывая его столь скоропостижное бегство, я просто не успел.

Что мне оставалось делать? Я подъехал к плите, вытянулся как мог в коляске, судорожно набрал полные легкие воздуха, и готовый к самому страшному, заглянул в кастрюлю.

Она была полна доверху. Манной кашей. Грязно-белой и комковатой. И вот тут я и вспомнил, что Петюня с малолетства больше всего на свете ненавидит манную кашу.

С некоторым облегчением опустил я крышку на место. Но куда же делись Арнольдик, Нинель, Скворцов?

Мысленно разделив квартиру на сектора, я постарался представить себе вероятные места для скрытия останков.

Прикинув степень вероятности, применив дедукцию, я уверенно принялся взламывать паркет.

Выломав паркет в комнатах, я приступил к отбиванию плитки в ванной...

Когда я вывернул унитаз, меня отбросило к стене мощной струей воды. Я поспешно закрыл двери туалета снаружи, аккуратно заперев на щеколду. Прислушался, приложив ухо к двери. Там ревела и бесновалась стихия, вырвавшаяся на волю из труб. Из-под дверей вытекала вода, образуя лужицу, которая медленно, но уверенно и грозно увеличивалась в размерах.

Еще раз я обвел лихорадочным взором всю квартиру: в стенах зияли пробитые мною дыры, обои всюду были отодраны и висели клочьями, штукатурку я где смог отодрал ногтями, паркет был взломан, даже плинтуса были сорваны.

Отчаявшись, я рванул клок волос из головы. Как всегда - помогло! Я обратил внимание на стенные шкафы. Подкатив к ним на коляске, я распахнул створки одного из них.