Юрий Манов - Не мир принес

Васинцов посмотрел еще пачку фотографий: на окровавленном снегу с запрокинутой головой лежал мужчина крепкого телосложения, горло его было растерзано в клочья.

— Ничего не напоминает?

— Словно зубами разгрызли. Собаки?..

— Почти в точку попал, капитан. Именно зубами, и у самого клыки в крови. Словно два зверя вцепились друг в друга в лютой ненависти. Короче, загрыз его новый вожак стаи. Смекаешь, о чем я?

— Чикатил?

— Именно. И вот хочу я, чтобы твоя команда этого чикатила изловила, по возможности живым.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — крикнул полковник.

— В дверь вошел маленький сухенький мужичок в очках и высокая, под метр девяносто, молодая женщина.

— Вот, — обрадовался полковник, рукой давая знак, что представляться по уставу не обязательно, — вот и «лосята» наши! Познакомься, капитан, этих людей ты и будешь «вести».

Васинцов встал и пожал пришедшим руки. Но не удержался и дважды поцеловал даме тыльную сторону ладони. Дама смущенно хихикнула.

— Тоже понравилась? — хохотнул полковник. — Это наша гордость, Карина Августовна Миль, чемпион Беларуси по биатлону и стендовой стрельбе, «мелкашкой» владеет как богиня, валит мишени из любого положения, даже на мостике стоя, сам видел. За фамилию и за внешнее обаяние зовем мы ее Милкой. А на Петровича не смотри снисходительно. Он хоть и маленький, но бойкий — Яков Петрович Петрович, у него отчество с фамилией одинаковые, папа у него серб. Между прочим, чемпион Московского округа по рукопашному бою. В легком весе, правда. Стал бы и абсолютным, да массы тела не хватило. Его Качерянов в финале как подхватил на руки, как над головой поднял, так и держал до гонга. Помнишь, Петрович?

— Да ладно тебе, Максимыч, о грустном-то вспоминать. Не ломать же мне ему руку, мы ж с ним друзья…

Васинцов вспомнил Качерянова, он, кажется, стал победителем боев без правил в каком-то американском восьмиугольнике.

— Так вот, капитан, этих «лосенков» ты со своей командой и будешь вести. Вести и снимать на камеру все подробности, все, каждую мелочь. Они сами за себя постоять могут, но все же присматривай, они оба мне очень дороги. Мы будем вас страховать с основной операцией и в дело вступим только по зеленой ракете. Стая очень нагла, но и осторожна, чуть что, забьются по норам, ищи их потом…

— Товарищ полковник, а обязательно этот бронежилет? — заныл Петрович. — Он же тяжеленный, я и подпрыгнуть не смогу.

— А не хрена тебе прыгать. Твоя задача — вынудить их раскрыться и выманить вожака. Не Рахимова — настоящего, понимаешь?

— Не дурак, соображаю, — пробурчал Петрович.

— А тебя, Карина, очень прошу, не геройствуй, знаю я, как ты лихо мишени выбиваешь, но сейчас думай больше о ракете. Если реальная угроза жизни — сразу ракету, очень тебя прошу.

Карина смущенно улыбнулась.

— Специально для тебя мы заказали такую фигню вязаную, ну на голову надевается и на шее завязывается, чтобы горло защищала. Это — особый состав нити, гибкая, но твердая, как кольчуга. Надеюсь, поможет… А ты, капитан, возьми-ка своих ребят и прогуляйся-ка по району будущей операции пешочком, вникни, так сказать, в то, чем район дышит. Кстати, если твоих ребят сильно торкает, там у рынка есть церквушка, там батюшка такие проповеди читает, что минут за двадцать от торка отойдешь. На себе проверял.

— Уже без надобности! — гордо сказал Васинцов.

— Уважаю, даже завидую, — сказал полковник. — А я, признаться, к батюшке захаживаю.

Глава 8

ШАБАШКА

Они прикинулись бригадой шабашников, несли с собой инструменты, какие-то дурацкие трубы на плечах, мотки проводов. Шлепая одетыми в калоши валенками по раскисшему снегу, Васинцов зорко осматривался по сторонам. Пока ничего примечательного, обычный пригород Москвы за МКАД, где современные многоэтажки соседствуют с приземистыми деревенскими домиками за покосившимися заборами.

— Ничего не замечаешь необычного? — тихо спросил Васинцов. Юдин оглянулся по сторонам: на серые стены домов, на мусорные контейнеры, огороженные сеткой, наполненные уже, несмотря на ранее время, на спортивную площадку, окруженную такой же сеткой, что и помойка, видно, муниципальщики одновременно варили.

— Вроде все в норме, а что?

— Кошек нет и собак. Даже у помойки. И сизарей совсем мало. Странно как-то.

Кайметов шел впереди, он, пыхтя, волок голубой финский унитаз с бачком и каждому встречному кричал:

— Эй, уважаемый, возмы сантехник, нэдорого! Тыща всего!

Встречные улыбались, но товар не брали. Видно, в этой дыре финскую сантехнику считали непозволительной роскошью. Около колонки одна сердобольная женщина с ведрами остановилась и посоветовала:

— Милок, да тута никто и не возьмет такого. Это тебе к многоэтажкам надоть, тама народ побогаче, тама ремонты делают, евра, тама возьмут.

— Полные ведра, — подумал Васинцов, — хорошая примета.

Он принял у женщины ведра, несмотря на ее заверения, что она «еще баба крепкая, хоть куда», и направился к серым кубам общежитий.

— Издаля вы, работнички? — спросила женщина.

— Кто откуда, — неопределенно ответил Васинцов.

— То-то я смотрю, этот парень с вунитазом не иначе как татарин, красивый. А вот тому, со скулами, ты скажи, чтобы особо здесь не ходил. Нехорошее лицо у него, может, и добрый он человек, а побить могут.

Васинцов понял, что речь шла о Кориче:

— Да что ты, мать, он хороший парень, и работник отличный. А что, балуют у вас?

— Балуют, сынок, ой балуют. По ночам особо. А днем нет, днем ходи спокойно. Днем Господь свою благодать посылает. Вот и дом мой…

Васинцов внимательно оглядел серый склеп с бойницами окошек, некоторые из которых были заколочены досками.

— И что, давно у вас воды нет?

— Так как комбинат закрылся, так и отключили. Иногда дают часа на два, чтоб трубы, значит, не промерзли. Хорошо хоть свет есть. Лесков из градоуправы приезжал к нам, посмотрел, за голову схватился, обещал все наладить, нас в новое жилье переселить. А потом забыл, наверно, мы ж — не Москва, мы ж — «за кольцом». А немцы, что комбинат купили, сначала покопались, ям поразрыли и сказали, что эти дома сносить надо на хрен вместе с комбинатом. Так и живем. Может, чайку попьете? У меня хороший чай, индийский, еще от старых запасов осталось.

Конечно, женщина предлагала скорее из вежливости, но Дзюба тихо свистнул, указав на стайку подростков, шмыгнувших внутрь барака. Васинцов подумал и неожиданно согласился.

— Матушка, а нельзя ли у вас на время инструменты оставить, мы бы заплатили…

Женщина поджала губы, по всему было видно, лишние деньги ей совсем не помешали бы, но с последнего торка прошло совсем немного времени, и она сказала: