Аллен Стил - Итерации Иерихона

— Я буду краток, поскольку мне трудно конкурировать по занимательности с запуском шаттла.

Оживление в зале и вновь почтительная тишина. В речах Мак-Лафлина чувствовался легкий техасский акцент, компенсированный четкой дикцией джентльмена, получившего хорошее образование.

— «Типтри корпорейшн» имела честь принимать участие в проекте «Сентинел» с самого начала. В проекте участвовали сотни людей, и мы верим, что внесли серьезный вклад в укрепление национальной безопасности Соединенных Штатов…

Так-так. Вроде бомбардировщика «В-2». Мне было куда интереснее, почему эта самая Хинкли каждый раз бледнеет, как Меня увидит.

И я уже собрался нырнуть в толпу и отыскать ее, как вдруг у меня за спиной раздался тихий голос, который я не ожидал и тем более не надеялся услышать снова:

— Мистер Розен, я полагаю…

Я повернулся как ошпаренный и увидел если не самого дьявола, то Пола Хюйгенса.

Меня не так-то легко поразить, но тут я чуть не выронил драгоценную камеру Джаха прямо на блестящий пол. Если бы Амелия Эрхарт и Джимми Хоффа объявили, что были женаты и жили в колонии нудистов на Терра-дель-Фуэго и что Мари де Аллегро — их любимое дитя, я бы удивился меньше. Я бы даже заметил некоторое фамильное сходство.

Пол Хюйгенс очень был похож на то, что можно обнаружить под старым склизким валуном. Приземистый и скользкий, как жаба, он был из тех, что и в пятисотдолларовых костюмах от Армани умудряются выглядеть дешевкой последнего разбора. Вообразите себе императора Нерона в обличье современного богатого бездельника — это и будет примерно то, что надо.

— Привет, Пол, — сказал я спокойно, маскируя сюрприз покашливанием в ладонь. — Много воды утекло…

За нами Кейл Мак-Лафлин тянул свое краткое бу-бу-бу о том, какое счастье для будущего человечества заключено в проекте «Сентинел-1». Хюйгенс наклонил голову в знак согласия:

— Да, уже пару лет. — Голос у него был все тот же — почти по-девчоночьи писклявый. Несколько неожиданно: от такого типа ожидаешь скорее глубокого, горлового, лягушачьего тенора. — Ты все еще не бросил свои старые штучки, как я погляжу.

— Ах, это. — Я глянул на камеру в моих руках. — Новая работа. Я теперь работаю на «Биг мадди» и перешел на фотожурналистику.

— Да-да. Понимаю. — Он сощурился, делая вид, что разглядывает мою табличку. — Ты еще и имя сменил… или это Крейг Бейли под твоим именем колонку пишет?

Я почувствовал, что краснею. Он усмехнулся мне в лицо. Ну еще бы поймал на крупном вранье. Я с покорным видом пожал плечами и сменил тему.

— Ладно, как там дела в Массачусетсе?

Хюйгенс посмотрел мне в глаза:

— Трудно сказать, Джерри. Я ушел из «Сайб-серв» и переехал в Сент-Луис полгода назад.

— Вот как?

— Вот так. — Он снова кивнул. — Я теперь работаю на «Типтри». Директор по связям с общественностью. — Его улыбка больше напоминала гримасу. — Ты помнишь, что я тебе говорил? Мы с тобой из одного города.

Еще сюрпризы, и каждый следующий противнее предыдущего. Было дело, Хюйгенс мне это говорил — два года назад, когда я впервые с ним говорил по телефону — он работал на «Сайб-серв электроникс» во Фреймингеме, а я был в штате альтернативной газеты в Бостоне. Тогда я еще не знал, что он за скользкий тип и как он в конце концов постарается испортить мне карьеру. Здорово, черт возьми, преуспел.

— Да-да, — поддакнул я. — Фальшивые монеты возвращаются…

Улыбка исчезла совсем. Хюйгенс наклонил голову и придвинулся ко мне.

— Извини? Я что-то не расслышал.

— Так, ерунда. Своим мыслям. А ты в какой школе учился?

Это была старая сент-луисская традиция — вроде как у жителя Новой Англии спросить о погоде, но Хюйгенс не клюнул. Через его плечо я увидел, как по залу идет Джон со стаканом в руке. Наверное, имбирное пиво. А жаль, я бы сейчас принял крепкого. Он перехватил мой взгляд, поднял палец и повернул к нам.

— М-да. — Хюйгенс плотно сомкнул толстые губы. — Видишь ли, Джерри, если бы я хотел, чтобы ты здесь был, я бы послал тебе приглашение.

— В редакции был трудный момент, — начал я. — Крейг был сильно загружен, так что я…

— Поехал вместо него, это все о'кей. — Он притворился, что вынимает из левого глаза соринку. — Я бы на это закрыл глаза — все же старые знакомые, — но тут на тебя вроде бы жаловался один из наших гостей.

— Да ну? — Джон все еще пробирался сквозь толпу. Не успеет мне на помощь кавалерия. — Кто именно?

— Стив Эстес. Он сказал… — Хюйгенс пожал плечами. — Ты же знаешь, что такое политики. Они не любят фотографироваться без предварительной договоренности. Вот почему я здесь.

— Ну разумеется, — ответил я. — Конечно же, нет. Если каждый-всякий начнет их снимать, то на них, того и гляди, публика станет смотреть.

Хюйгенс согласно кивнул:

— Ты прав, Джерри, но вот мистер Эстес — званый гость, а ты — нет.

Я отмахнулся:

— Да ладно, я все понимаю, но Стиву нечего волноваться. Снимок все равно не выйдет.

Хюйгенс уставился на меня несколько ошарашенным взглядом. Я продолжал:

— В конце концов карпатские легенды говорят, что вампиров на фотографиях не видно.

Мерзавцы — народ простой, и с чувством юмора у них плохо. Когда до него дошло, Джон уже подходил к нам, а я поднял камеру и наставил ее на Хюйгенса.

— Давай проверим. Улыбнитесь…

Публика зааплодировала — Мак-Лафлин окончил речь. А мой удар был оценен по достоинству. Теперь Хюйгенс изобразил вареного рака.

Но шутка оказалась недолгой. Когда я щелкнул затвором, он уже достал из кармана ПТ и яростно вбивал код, отменяющий вписанные в наши таблички пароли. Как раз тогда подошел Джон.

— Ну как, Джерри, поел чего-нибудь?

— Миску вороньего дерьма, — буркнул я, опуская камеру. — Спроси вот у моего приятеля.

Хюйгенс смотрел на меня в упор, и через секунду за мной и Джоном материализовались двое в штатском. Они, должно быть, где-то поблизости ждали от Хюйгенса сигнала. Нарисовались они так быстро, что я даже не успел поздравить Хюйгенса с выбором работы по сердцу.

— Убрать их отсюда, — бросил Хюйгенс нависшим над нами джентльменам. Будь здоров, Джерри.

Ныряя обратно в толпу, он даже не оглянулся.

Джон недоуменно посмотрел на пару здоровенных рук, держащих его за плечи:

— Простите, а в чем проблема?

— В вас, сэр, — ответил один из амбалов.

Никто из участников приема не заметил нашего внезапного ухода. Они были очень заняты, аплодируя «Эндивуру», а тот, плюясь огнем и дымом, уходил прямо с площадки в безупречно голубое флоридское небо.