Филип Фармер - Иисус на Марсе

— Я просто езжу вокруг, любуюсь пейзажами и ищу впечатлений. Надоел мне университет, и хочется отдохнуть.

— Вы женаты?

Он уже привык к непосредственности марсиан, но все же дернулся.

— Был, но жена со мной развелась.

— Нам вчера показывали программу о вас — землянах. Вы ее видели? Нет? Да, там комментатор говорил, что у вас много разводов. Можно получить развод по любой причине и даже без причины. Нам это странно. Здесь, у нас, основание для развода — это неверие, прелюбодеяние, жестокое обращение или высочайшая степень несовместимости Раньше еще было бесплодие, но сейчас бесплодных просто нет А в Мессию, конечно, верит каждый Однако бывают изредка люди зла, что втайне ему противостоят.

Значит, и здесь есть диссиденты.

— Когда моя жена за меня выходила, она знала, что я хочу стать астронавтом — то есть космическим путешественником. Но когда я чуть не попал в катастрофу, она стала настоятельно требовать, чтобы я нашел работу поспокойнее. И мы расстались.

— Вы помолвлены?

Он улыбнулся, потом перевел разговор:

— А вы — замужем или сговорены?

— Нет. Моему мужу, когда я за него выходила, было двести сорок лет. И он умер вскоре после того, как наш младший сын поступил в университет — два года тому назад. Есть десяток претендентов на мою руку, но я еще не решила. И к тому же мне нравится свобода от брачных обязательств. Можно сказать, что я в отпуске.

Орм попытался себе представить, каково это — знать, что твоему отцу в момент твоего рождения было двести сорок лет. Что ж, если ты марсианин, тебе это было бы все равно.

Эта женщина его увлекла. Сквозь платье, хоть и закрытое и длиной до щиколоток, но все же очень тонкое, просвечивала соблазнительная фигура и длинные ноги. Чувственное лицо: полные губы, чуть изогнутый, но точеный нос, густые темные брови, гладкая кожа. И яркий свет синих глаз. Орм вздохнул. Ему она не достанется, даже на время.

Когда они остановились у фермы, он спросил:

— Два года — долгий срок без мужчины, вы не считаете?

Под его взглядом она вспыхнула.

«Ну-ну! Я слишком далеко зашел», — подумал Орм. И все же она покраснела! Он со времен своего детства не видел, чтобы женщины краснели.

— А как давно вы без женщины? Шесть месяцев? Это не слишком долго?

— Это кажется вечностью, — ответил он со смехом.

Она минуту помолчала. И потом сказала:

— Заезжайте под то дерево.

Он взглянул на нее, но ничего не сказал. Остановив машину, он заметил, что дерево и поле шешунита — растения, напоминавшего подсолнечник, — закрывает их ото всех, кроме прохожих на дороге. А их не было.

Она придвинулась к нему поближе, коснувшись бедром.

— Не пойми меня неправильно, — улыбнулась она. — Но мне вот чего хочется.

Ее руки обвили его шею, и губы прижались к его губам. Язык скользнул внутрь и коснулся его языка.

Этого не может быть, мелькнула мысль. Но это было.

Она прижималась к нему грудью, но, когда он попытался расстегнуть ее платье, отодвинулась. Оба тяжело дышали.

— Я просто хотела узнать, каково целовать землянина.

Она протянула руку и провела по его волосам.

— И еще мне это было интересно. Они такие странные на ощупь. Но приятные.

— Может быть, это принесет тебе удачу. Когда-то давно люди чесали черную шерсть. На счастье.

— Это странно.

— Ну вот, ты поцеловала землянина. И каково это?

— Очень захватывает. Даже слишком. Но я никого, кроме своих родственников, не целовала уже два года. И стала очень страстной. Мне даже замечания делали, что я слишком смелая. Но это не потому, что я плохая. Я просто не могу с собой справиться.

— Я тоже раньше не целовал марсианку, — сказал он. И после недолгого молчания добавил: — Мы можем пойти в поле.

Она снова вспыхнула, но тут же улыбнулась.

— Если бы мы это сделали, нам бы пришлось пожениться.

— Я никому не скажу.

— Но я-то знала бы! И вообще, я в тебя не влюблена. Ты прости, я не должна была этого делать. Но я…

— Не извиняйся. Все было прекрасно. Только больше не дразни так мужчин. Тебя могут изнасиловать.

— Это может сделать лишь носитель зла. И его пошлют в Ше'ол.

— А это где? Ее передернуло.

— Не хочу об этом говорить. Пожалуйста, поедем дальше.

— Как прикажешь.

Минуту они ехали молча, потом Орм сказал:

— Здесь самое моральное общество во всей Солнечной системе — или самое жесткое. Однако человеческая натура в основе своей всюду одна. Многие из ваших невест приходят на церемонию бракосочетания беременными?

Она засмеялась:

— По официальным оценкам — около четверти. Но женщине это не в вину и не в стыд. И виновник никогда не откажется. Не посмеет.

— Это, я думаю, порождает много несчастных браков.

— Да нет, почему бы?

Орм посчитал, что на это отвечать не надо. Надо было больше узнать этих людей, чтобы спорить на такие темы. Земные условия не всегда, и даже не часто, бывали похожи на местные.

Она показала на солнце:

— Ему бы это не понравилось.

— Ах ему! Но как страх перед ним может сделать людей счастливыми?

— Мы любим его, — ответила она. — Мы бы его обожали, если бы он это дозволил. Но он все время нам напоминает, что не он — Единый Всеблагой.

Орм решил сменить тему. Весь этот разговор, пусть даже информативный, не имел отношения к его цели. Раз уж она так откровенна, почему бы ему не попробовать напрямую? Может быть, сработает фактор неожиданности.

— А кстати, где вход в туннели, ведущие к космическому кораблю?

— Вон там, — она показала мимо Орма на синюю стену пещеры.

Он посмотрел туда, но не увидел ничего примечательного.

— Если выехать на параллельную дорогу в пяти милях отсюда и взять направление прямо к стене, то выедешь на серпантин вдоль стены. Он выведет на скальный уступ, где стоит домик в синюю и красную полоску. Вход за ним.

Как просто все оказалось. Не слишком ли просто?

— Это охранный пост?

— Да нет, зачем там охрана?

Она его провоцирует? Или действительно думает, что землянин мечтает о побеге не больше, чем жирный вол на цветущем лугу? И власти так же думают?

— Если заблудишься, можно спросить дорогу в деревне Гамалиила. Вот здесь притормози, будь добр. Тут ферма Ванга бен-Хебхела. Я учу его сына и дочь.

Орм свернул на подковообразную цементную аллею и остановился перед домом. Как большинство жилых домов, он был построен из дерева в форме семиугольника — в этой культуре число «семь» было важным символом. Высотой дом был в полтора этажа, и дерево (крешийского происхождения), из которого он был построен, было очень легким и очень твердым. В вертикальных стенах повсюду были прорублены окна. Крыша в форме пагоды оказалась окрашена в красный цвет, и весь дом окружала светло-голубая веранда. У крыши были неестественно широкие карнизы — по иудейской традиции: если человек падал с крыши, кровь не должна была коснуться дома.