Алексей Свиридов - Десять минут за дверью

Специального разговора об этом не было, но каждое утро Скрал-Скраду обиняками расспрашивал соседей по ночлегу о дороге в сторону Топкого Края, и гнал сани туда, а остальные воспринимали это как само собой разумеющееся.

А до весенней распутицы было уже не так далеко. Каждый день солнце вставало все раньше, а опускалось все позже. Леса звенели от бодрых песен синиц и других мелких птиц, которые не улетала на зиму, а на ветвях деревьях то нарастали, то исходили капелью сосульки. Теперь путники старались не тратить много времени на расспросы и осторожничание: места шли все глуше и глуше, встречались даже деревни, в которых еще не появлялись ордынские сборщики податей, и в которых о войне только слыхали, да и то немногое. Дороги тоже становились все хуже и хуже, и наконец как-то утром, на одной из развилок, Скрал направил сани в сторону бескрайних зарослей чахлого осинника и ивняка, и потом сказал:

- Все, этот зимник остался один у нас, повернуть некуда. Две ночевки, и будем у реки. Там он по льду продолжиться, вот и будем по нему плестись, пока Ючарью не вскроется. Только с жильем будет уже трудно.

- А кому эта дорога вообще может понадобится? - поинтересовался Айс.

- Сейчас уже пожалуй никому. Пока стояла зима, по ней в северные края товаров помаленьку возили. А сейчас сегодня-завтра все раскиснет, да и война тоже... Вряд ли какой купец решится ехать. Постоялых дворов тут есть по дороге пара-тройка - так тоже наверное уже пустые стоят, ни хозяев, ни постояльцев. Как весна, так они все обратно уходят - кому охота в болотах оставаться.

- И откуда только ты все знаешь?

- Люди рассказывают. Вот кой-чего другого я не знаю.

- И чего же? - вступил в разговор Данисий.

- А вот не знаю, кто и что делать будет, когда в княжество вернемся. А вернее, кто и что с нами сделает. Я от Андрея Щедроватого мало хорошего жду. Вот и предлагаю заранее подумать. По мне, так я бы утек куда-нибудь тихонько, чего и вам советую.

- Умно мыслишь, - похвалил Айс. - Грамотно. Только для меня твой совет не подходит. Не то чтобы я Андрея шибко любил, а по кой-каким своим делам.

- И я тоже прятаться не буду, - добавил Данисий. - Тоже по своим делам, а еще по делам общим нашим.

- Это каким же?

- А таким. Не хочу я ордынской власти над нашими уделами, понял?

- А, понятно. Ратный подвиг хочешь? - голос вора стал язвительным. Тебе еще не хватило?

- Скрал! - за долгое время, прошедшее после Кодукая, Айс впервые повысил голос. - Что ты цепляешься до парня? Поел что ли плохо? Он не дурак, сам во всем разберется. С чего тебя на эти разговоры потянуло?

- Не хотите - не слушайте. Могу и вовсе заткнуться, хоть на всю жизнь, - отрезал Скрал-Скраду, и молчал после этого до самого вечера.

Упомянутые вором постоялые дворы были расположены с расчетом на то, что бы отрезок пути между ними как раз умещался в недлинный зимний день. Но отмерялось это расстояние явно не от той развилки, потому что первый минули, когда ясное солнце стояло почти в зените, а до второго добрались уже поздней ночью.

Неказистый домик, который основанием дальней стены опирался на склон пологого пригорка, а ближней - на две толстые сваи, встретил гостей темными окнами и заколоченной дверью. Правда тяжелая доска поперек была прибита скорее для порядка, Скрал отодрал ее топором в два приема и, войдя внутрь с небольшим факелочком вскоре сообщил:

- Ну совершенно бессовестный народ. Кроме ухвата и треснутого чугуна ничего не оставили. И не лень же тащить было!

Но так или иначе, это был ночлег под крышей и даже в тепле, потому что на дворе обнаружилось немного дров, и Лина растопила печку. Потом в уже дочерна закопченном походном котелке она сварила кашу на всех и на завтра - ухват и пригодился. Делать было вроде больше нечего, и после еды Скрал без лишних слов полез на высокий лежак, под которым проходила часть дымохода. Кроме вора там уместились Лина и Айс, а замешкавшийся полмонах улегся на длинной скамье, укрывшись двумя полушубками. Засыпая, Данисий думал о том, что там, у печи, рядом с Линой, лишним был как раз не он, а Айс. Хотя и Айс ведь тоже в конце концов может изменить своим привычкам... Эта мысль оказалась неожиданно задевающий и неприятной, и даже заснув, Данисий продолжал прислушиваться к ночным звукам, доносящимся с лежака, а заодно и всем остальным.

Поэтому, когда далеко за полночь, в ближней из трех других комнат послышались тихие шаги, а потом осторожно скрипнула дверь, Данисий мгновенно перешел ото сна к настороженному бодрствованию. Но заметить это мог бы только тот, кто прошел такую же школу как и сам Данисий, или хотя бы часть ее. Через полуприкрытые веки он увидел, как в дверном проеме появляется темный силуэт - и по одежде, и по фигуре больше всего ночной гость походил на древнюю старуху, вот только двигалась она легко и неслышно, как не смогла бы ступать и юная девушка. Вот она подошла к лавке, нагнулась, и глянула Данисию в лицо, дав таким образом хорошенько разглядеть свое. Увиденного вполне хватило бы на то, чтобы заставить вскочить с криком ужаса, или хотя бы вздрогнуть даже самого выдержанного и хладнокровного человека. Данисия удержало не натренированное самообладание - он попросту оцепенел от страха, и пришел в себя лишь когда это существо повернулось к нему спиной. Никакая это была не старуха, и не юная девушка в чужом одеянии. Лицо оказалось покрытым бугорками чешуек, изо рта торчали вниз четыре клыка - два подлиннее и два покороче, причем один из коротких был немного надломан. Но самым страшным были глаза, а чего в них было такого страшного, Данисий и захотел бы - рассказать бы не смог. А она при всей нечеловечности лица этого существа, его движения все-таки были исполнены необъяснимой женственности - она сделала три легких шага к печи, где сладким сном спали три остальных постояльца и остановилась, а потом медленно повела головой слева направо, как бы выбирая. То, что Данисий принял за неряшливый плащ, накинутый на плечи старухи, разошлось в стороны, и превратилось в мягкие серые крылья. Ночная гостья взмахнула ими - и почти непреодолимая сонливость чуть было не заставила Данисия совсем закрыть глаза и забыть о том, что он только что увидел. Второго взмаха он ждать не стал. Одним пружинистым движением он вскочил, а укрывавшие его до сих полушубки полетели вперед. Один из них попал точно в голову "старухе", но схвативший ухват Данисий не успел этим воспользоваться. Она только мотнула головой, и куски жесткой овчины полетели в разные стороны, как располосованные острой саблей, так что занесенный для удара рогач был встречен шипением и злым оскалом - кроме уже виденных Данисием четырех клыков у "старухи" оказалось не меньше двух десятков зубов размером поменьше, но тоже производящих впечатление. Такие зубы вполне смогли бы перекусить и толстую палку, на которую был насажен ухват. Поэтому Данисий остановил замах, превратив его из атакующего в защитный и отступил к стене. Она еще раз взмахнула крыльями - и Данисий отметил про себя, что это получилось очень красиво - казалось, что серые полотнища свободно струятся по воздуху, чуть светясь, переливаясь волнами и мерцая на сгибах. Так струился по воздуху шелковый платок, брошенный из того самого верхнего окошка терема, где...