Герберт Циргибель - Время падающих звезд

Я посмотрел на нее. Ауль спрятала глаза, молча смотрела на океан звезд перед нами. Наконец, она возразила: «Материя бессмертна, и они — материя. Больше я ничего не могу тебе сказать. Единственный на борту сможет ответить на твой вопрос во всех подробностях — но его ты никогда не увидишь».

Должно быть примерно так звучали пророчества дельфийского оракула. Кто же тот единственный, которого я никогда не увижу? Этот Ме? А другие члены экипажа? Почему они не могли или не смели ответить мне? Почему Ауль при постановке моего вопроса вдруг стала такой серьезной? С какой загадкой я столкнулся?

Ауль встала на колени, чтобы погладить Вальди. Она должно быть знала, что ее таинственное объяснение лишь добавило мне загадок, но она молчала. Я не оставил ее в покое.

— Ауль, кого ты имела в виду, когда сказала, что они — материя? Кто это — они?

Она приподнялась. Ее взгляд вызвал у меня замешательство. Затем последовал ответ, который сбил меня с толку: «Они, под этим я подразумевала экипаж, Квиля'. Они не такие живые существа как ты и я. Они — запрограммированные вычислительные машины. Кроме нас двоих на борту этого корабля нет ни одной живой души».

Вычислительные машины — когда она произнесла это, я понял: Это ответ, таким образом можно бесконечно преодолеть любое расстояние. Но Ауль стояла передо мной, молодая и прекрасная — они преодолевали время в состоянии анабиоза? И что с этими тремя маленькими с луга, которые доставили меня сюда? Я ведь с ними договаривался. Ауль словно прочла мои мысли, она сказала: «Ты был доставлен на, Квиль' роботами. Они были заранее точно запрограммированы. На борту таких более двухсот. У каждого свои задачи. Они могут совершать маневры на, Квиле' через пространство и время и имеют способность самостоятельно регенерироваться».

Ауль говорила так спокойно и деловито, что у меня не возникло ни малейшего сомнения в ее объяснении. Я вспомнил встречу с тремя маленькими существами и вспомнил их странные угловатые движения. Они мне тогда показались разодетыми куклами. Но кто программировал этих роботов, и кто командовал космическим кораблем? Что-то в ее объяснении не соответствовало истине, если только она и я были единственными живыми существами на этом космическом корабле. Я сказал подавленно: «До этого ты сказала, что этот комендант Ме отправил тебя ко мне. Значит, он тоже робот?»

Она закрыла иллюминатор. «Нет, Ме не робот. Он определяет все, что происходит на борту и за его пределами.»

— Тогда я хочу знать, по какой причине я никогда его не увижу — его ты прежде имела в виду?

Ее ответ прозвучал весьма странно. «Ты никогда не увидишь его, потому что более чем семьдесят биллионов кваринов тому назад он погиб в результате несчастного случая. Он сгорел поблизости с Сириусом — спутником погасшей звезды, который вы называете, Белым карликом'. Больше об этом я ничего не могу тебе рассказать, потому что я живу две с половиной тысячи лет на, Квиле'. Я, как и ты, с Земли. Моя родина — Вавилон».

Я шагал туда-сюда, при этом украдкой наблюдал за Ауль, которая снова была занята таксой и предоставила мне возможность самому разобраться с путаницей ее намеков.

Ужасная мысль испугала меня. Это очаровательное созданное, созданное для великолепия любви, должно быть сумасшедшая. Или же я сам спятил? Я прокручивал мысли перед собой; моя память и логическое мышление не были замутнены. С другой стороны — у Ауль был своеобразный, мистический способ выражать свои мысли. Не было ли простого, логичного объяснения ее словам? В моей голове витали книги, которые уносили меня в глубины Вселенной, утопии по мечтательному наивные и технические чудеса. Был ли я Доном Кихотом, безумцем, который хотел измерить земным разумом то, что было неизмеримо?

Печальный опыт научил пеня самообладанию. Как поспешно судят люди порой, доверяясь чувствам. Я хотел поостеречься делать поспешные выводы. Возможно я действительно находился в одном помещении с прекрасной сумасшедшей. Но, возможно, мой мозг был слишком вялым, слишком земным, чтобы все понять. Я постарался сконцентрироваться, выключить все эмоции. Было ли это возможно? Монотонность и бесконечность Вселенной могли вызвать у Ауль и других душевное переутомление. Такое возможно. Но каким образом эта девушка попала на борт космического корабля?

Чем больше я думал об этом, тем больше распутывались ее противоречивые высказывания, причем я пока намеренно забыл об этом живущем и все же мертвом Ме. Роботы, говорил я себе, есть и на Земле, даже несмотря на то, что у них нет такого высокоразвитого электронного мозга. Это хотя бы можно было представить. Помимо этого, я знал, что человеческий мозг был устроен на тех же принципах. Даже простейший исследовательский зонд в принципе тоже был роботом с запрограммированной схемой. По этому пункту у нас не было проблем.

Что с комендантом, который был мертв и все же отдавал распоряжения? Было только одно объяснение: комендант существовал только на пленке или также в электронной системе, в которой был записан его опыт и приказы. В таком случае космический корабль «Квиль» был бы идеальным источником информации, который можно было забросить в любые глубины космоса, и не переставая передавать информацию на родную планету. Так могло быть. Но дело могло обстоять и совершенно по-другому. По всей видимости, Ауль тоже не вникла в эту тайну.

Оставалась только она сама. Что побудило ее сказать, что она «находится ли две с половиной тысячи лет на борту, Квиля'?» Здесь отказывала моя логика, к тому же Ауль действительно едва ли отличалась от девушки из Берлина, Праги или Будапешта. Так думал я, но она утверждала, что родом из Вавилона, живет две с половиной тысячи лет на этом космическом корабле и принимает приказы и задания от живого, но погибшего в результате несчастного случая коменданта. Где ключ к разгадке этой тайны?

Ауль прекратила свою игру с Вальди. Она прислушалась, неподвижно смотрела в одну точку на стене, где вдруг в быстрой последовательности отобразились и снова пропали светящиеся знаки. На ее губах снова появилась симпатичная улыбка, когда она сказала: «Через несколько секунд мы отделимся от звездолета и полетим на транспорте к шестому спутнику».

Что может отделиться от звездолета? — подумал я, или я вовсе не нахожусь на борту? Я хотел узнать еще кое-что важное, прежде чем начнется путешествие к шестому спутнику, и в спешке спросил: «Сколько тебе вообще лет, Ауль?»

Она ответила: «О, я уже очень взрослая. По расчетам мне должно быть почти шестьдесят световых лет. Никто не знает точной даты моего рождения».