Николай Петри - Колесо превращений

- Тише, гридь княжеская, - поднял руку Тур Орог, - послушаем Вышату.

Милостник князя поднялся со скамьи и встал так, чтобы его могли видеть все.

- Слушайте, браты, и не говорите потом, что слова мои прошли мимо ушей ваших! - заговорил он, оглядывая знакомые лица. - Обратился я с поклоном низким и просьбой большою к баеннику, что в баньке княжеской обретается. Некоторые воскликнули: "Знаем мы старика этого, веселый баенник..." - Так вот, - продолжал Вышата. - Старик в просьбе моей не отказал и сам в крепость отправился. А когда вернулся, то поведал мне вещи ужасные. Рассказал он, что колдовством черным поганый колдун Аваддон превратил всех, находящихся в крепости, в кукол безмозглых, которые стали почитать его, как своего господина.

- Да как же это?

- Гридь княжеская - на коленях перед колдуном?

- Да быть того не может?!

- Может, - сказал Вышата. - И доказательством тому - девушки эти, коих многие из вас лично знают. - Шум голосов несколько поутих, и Вышата продолжал: - Слушайте далее: нет у поганого колдуна своего воинства, и по стенам крепости на его охране стоят лишь други наши да сродственники! А князь наш светлый - Годомысл Удалой - в одрине своей почивает. И не понятно: жив ли князюшка или мертв, ибо ни дыхания слабого, ни стона тихого из груди его не вырывается. А о судьбе наследника - княжича Дагара, ничего не ведомо, ибо девицы, за ним приглядывавшие, сами видите, в каком положении.

Повисла напряженная тишина. Внимание всех обратилось на девушек, смотревших вокруг пустыми, ничего не понимающими глазами. И скрежет зубовный пролетел по шатру - то гнев свой справедливый пытались обуздать воины. А через мгновение тишина взорвалась криками:

- На штурм!

- Покараем поганого колдуна!

- Отомстим за кровь нашу, иноземцем пролитую!

Тур Орог поднялся со своего места и призвал всех к тишине:

- Тише, братья! Не пугайте криком своим девиц обеспамятевших. Послушайте слова мои. Гнев ваш и нетерпение понятны. Но подумайте: на кого штурмом идем? На своих же! А вина их только в том, что маг у них душу отнял да разум помутил. Разве поднимется рука на создание такое?!

- Что же делать?.. - послышались крики. - Научи, воевода, а мы не подведем!

- Непростой это вопрос, но скоро вы все узнаете ответ на него. А пока вернитесь к делам своим, службу справно несите. Наш князь с нами! Понятна ли речь, гриди?

- Верно говоришь, воевода!

- С нами князь Годомысл!

- Не уйти Аваддону от кары справедливой!...

Воины шумной толпой покинули шатер. Остались лишь двое: Тур Орог и Вышата, да девушки, которые по-прежнему безучастно взирали на события, происходившие вокруг них. Тысяцкий подошел к одной из них и взял за руку.

- Любава, неужто не узнаешь меня?

Вышата мягко коснулся руки Тура Орога.

- Она ничего не помнит, - сказал он. - Но я знаю, как помочь им... попробовать помочь.

Тысяцкий обернулся к нему. Надежда мелькнула в его глазах:

- Говори!

- Есть скит в двух днях пути отсюда...

- Ты о Нагине-чернокнижнике речь ведешь?

- О нем, воевода, только не спеши запрет вершить. Дедушка баенник говорил, что ведун этот способен память возвращать да бесов из тела изгонять силой молитвы.

- Князь не велел знаться с чернокнижником, - строго сказал Тур Орог.

- Знаю, воевода. Это все из-за пророчества волхва Стовита: Нагин его прилюдно обманщиком да шарлатаном обозвал, вот князь и прогневался на него. Нам-то до этого какое дело? Только верю я: поможет девицам Нагин встречался я с ним прошлым летом. Зело образован, а нравом кроток - не чета Стовиту. Так как решишь, Тур Орог?

Тысяцкий молчал. Ходил вокруг девиц, в глаза им заглядывал, да только почти сразу же и отводил свой взор " страшно было смотреть в черную бездну их глаз.

- Ладно, - наконец решился он, - отправишь их к Нагину завтра утром. Прикажешь Эдаму сопровождать и охранять в самом скиту. Может, чего и получится? - добавил он негромко. - Я за Любаву в ответе перед ее отцом погибшим. А слово, данное сотоварищу, нарушать зело тяжко...

Вышата молчал, не желая мешать течению мыслей тысяцкого.

- Бери девиц да ступай, - сказал Тур Орог. - Хочу один побыть...

* * *

Кальконис медленно, но верно из ранга "компаньона" переместился в разряд обыкновенного слуги, прислуживающего своему господину за трапезой. Он уже не сидел за одним столом с Аваддоном, а стоял за его спиной в позе самого преданного лакея. И был, между прочим, этому очень рад. А все потому, что ему так и не удалось выполнить приказ чародея отыскать следы Вышаты и Дагара. Поэтому вечером разгневанный Аваддон разжаловал его до лакея. Ну и без рукоприкладства, разумеется, не обошлось. Голова до сих пор, словно чугунная, - это следы того, как Аваддон вдалбливал (в буквальном смысле!) почтение к своей персоне и к своим приказам. Дело едва не кончилось еще более плачевно для сэра Лионеля. Однако Кальконису удалось убедить разбушевавшегося мага в своей исключительной необходимости и полезности, и Аваддон согласился.

Таким вот образом совершилось низведение сэра Лионеля де Калькониса, кудесника-целителя страны Рос до положения ничтожного лакея!

- Кальсонька, принеси еще сбитня, - проговорил Аваддон елейным голосом. - Нужно отметить твое "повышение".

- Сию минуту, магистр! - отрапортовал Кальконис и отправился за напитком, глотая слезы обиды и успокаивая выскакивающее из груди сердце.

Вернувшись, он наполнил бокал Аваддона и замер за его спиной.

- За что пьем мы сей хмельной напиток? - спросил чародей, внимательно прислушиваясь к реакции Калькониса за своей спиной.

- За мое повышение! - Голос философа был как у покойника.

- Изумительный ответ! - воскликнул довольный Аваддон. - Если ты себя и дальше зарекомендуешь достойным моей высочайшей милости, то года через два или три станешь... старшим лакеем! Как вам такая перспектива, сэр Кальсонька?

- Я польщен вашим доверием!

- И это достойный ответ! - сказал Аваддон, закончив трапезу. - А пока ты не дослужился до столь высокого звания, я хочу тебе кое-что поручить... в последний раз!

Кальконис в напряжении замер: что еще задумал ужасный чародей, чтобы унизить его, ведь он уже и так сполна испил чашу страдания!

- Я выполню любое ваше поручение, магистр! - Голос Калькониса звенел от усердия.

- Разумеется, иначе я... А впрочем, не буду открывать этого ма-а-аленького секрета - тебе ведь ужасно хочется узнать, во что ты превратишься, если...

Кальконис так громко сглотнул предательский ком ужаса в горле, что Аваддон улыбнулся:

- Сейчас вы мне стали даже нравиться, сэр бывший "компаньон", потому что с радостью готовы броситься выполнять мой приказ. Да?

- Да!

- Ну, тогда слушайте, любезный Кальсонькин. От вас требуется сущий пустяк - мелочь, о которой и просить неудобно, - вы должны отыскать того, кто украл Талисман Абсолютного Знания!