Отфрид Ганштейн - Электрополис

рате № 237. Управляет сам. - Куда полетел? - Направление

неизвестно. - Черт возьми! Я тоже начинаю волноваться,- и

опять позвонил на аэродром: - Немедленно приготовьте аппарат. Вышлите к центральной станции.

В ожидании аэроплана Холльборн вызвал пост Эдит Лагсон:

- Немедленно сообщите, если пролетит аэроплан.

- Только что пролетел № 237.

- Направление.

- Гора Руссель. Трубка брошена... - Вы правы! Сигнал воз

вещает о том, что аппарат прибыл. Но мы не решаемся занимать места. В первый раз мы боимся оставить силовую станцию без надзора. Но другого выхода нет. На всякий случай Холльборн переставляет сигналы на доске:

- Я соединил провода другим способом. Теперь они, если даже проникнут сюда, не скоро разберутся, в чем гут дело. А всякий, кто прикоснется к рычагу, будет убит током. Надеюсь, что в наше отсутствие шеф не вернется.

Мы мчимся сквозь тьму ночи. Моторы стучат так, что говорить невозможно... Перед нами на фоне ночного неба вырисовывается силуэт горы Руссель... У ее подножья мы видим огни. Не факелы или горящие головни, какие употребляются дикарями, а электрические фонари. Люди бегают с ними взад и вперед... Мы видим целую гирлянду огней у самого входа в.рудник.

Холльборн уже не скрывает своего волнения:

- Сейчас должно все решиться. Они подошли к самой завесе из лучей... Если они...

Он не успевает договорить. Раздается страшный треск... Вершина горы Руссель - эта блестящая сахарная голова - - как будто превратилась в вулкан. Летят искры, языки пламени взлегают высоко над землей... Наш аэроплан дает крен и падает... Мы ле;*им под ним, инстинктивно закрывая лицо руками.

И в это мгновение раздается страшный под срашный гул.

Я встаю, шатаясь. Мне кажется, что все мое тело учыкано раскаленными булавками. При ярком лунном свете я вижу почти безумные глаза Холльборна. Одежда на нем висит клочг"ями, и все лицо и руки сплошь усеяны черными точками.

Он хватает меня за плечо:

- Гора Руссель исчезла! Я с трудом прихожу в себя и по

вертываю голову. Да, Холльборн прав: сахарной головы, так четко выделявшейся всегда на горн чонте. нет.

- Что случилось? - спрашиваю я растерянно.

- В ее вершине была устроена мощная преобразовательная станция, которая передавала машинам ток, шедший сюда с центральной станции и производивший лучи Риндель-Маттью.

- Да, я знаю, но... " Моравец хотел выключить ток, все

машины взорвались. Я все еще недоумеваю: - Но как же ма

шины могли взорваться? И какой взрыв мог уничтожить целую гору? Холльборн беспомощно разводит руками.

- Почем я знаю... Но, впрочем, есть одно объяснение.

Какое? - Мы оказались детьми, не видящими дальше своего

носа. Мы удовольствовались тем, что нашли уже готовый рудник и пригоршнями черпали из него сокровища... Мы не дали себе труда разузнать, что находится в недрах этой "-ахарной головы". Возмож.-"о, что весь этот колоссальный метеор случайно упал в кратер вулкана, который теперь случайно же был чем-то разбужен, возобнови;] свою деятельность и вот...

- Извержение?

- Да!

- Внутри Австралии нет вулканов, - упрямо утверждаю я. Вулканы опоясывают только ее острова. Но возможно, что эта "-:;ахарная голова" содержала в себе газ или какое-то другое, еще не открытое нами взрывчатое вещество. Когда Моравец стал выключать ток, то в аппарате могли вспыхнуть искры... Р. этот миг мь; ощутили подземный толчок. Я припоминаю, что едва заметные толчки я уже наблюдал несколько раз за последние дни, но не придавал им никакого значения... Однако, эти то.ччки могли вызвать трещины в горе... Если туда проникли искры из аппарата и если гора бь;ла действительно начинена газами, то ясно, что газ мог быть и в гроте, где мы установили машины... При соприкосновении с искрами все полетело к черту...

Холльборн тяжело вздохнул

- Я ничего не понимаю!.. Я знаю только, что мы каким- то чудом остались живы. Благодаря тому, что аэроплан накрыл нас, мы не были убиты каменным дождем.

- Да... а те... там, с фонарями?..

- Воры? Они жестоко поплатились... Я не думаю, чтобы ктонибудь из них уцелел... Посмотрите: там, где мерцали огни фонарей, лежат только обломки горы... И они уже образовали целый холм...

Мы подошли к тому месту, где был разбит сад, первый сад, вызванный к жизни лучами радия... Вероятно потому, что он вплотную прилегал к горе, осколки которой полетели выше и дальше, он не пострадал от взрыва. Пышные цветы его благоухали по-прежнему.

Но зато там, где был источник, осталась только воронка, как после взрыва гранаты. Сама же по себе гора представляла подобие кратера. Мы заглянули в него и увидели внизу слабо мерцающий огонь. Не было сомнений: гора Руссель была вулканом.

Вдруг я заметил неподалеку от себя какой-то большой цилиндр, окруженный красными огоньками. Цилиндр этот медленно вращался.

Я схватил Холльборна за руку:

- Смотрите, это радий, который мы принесли сюда несколько дней тому назад... Два центнера радия... Он сейчас взорвется!..

Холльборн, не сводя глаз с вращающегося цилиндра, прошептал:

- Радий не взрывается!.. Смотрите, смотрите... он плывет по воздуху, нет... он подымается на воздух... Да смотрите же! - Он изо всех сил стиснул мне руку.

- Вы знаете, что это? Межпланетная ракета! Первая ракета, которая послана не рукой человека... Спроектировать межпланетную ракету крайне трудно, почти невозможно. Нельзя взять с соб'ой достаточное количество продуктов горения, которые постепенно вытекали бы из заднего конца ракеты и равномерными взрывами двигали ракету вперед.

До сих пор все применяемые для этой цели вещества, вплоть до спирта, оказались негодными. Как видите, лучшим взрывчатым веществом явился радий. Случайно мы поместили его в сосуд, заостренный с двух сторон. В нижнем конце его имеется отверстие.

Здесь атомы радия приходят в соприкосновение с воздухом и распадаются... И вот этот непрерывный поток частиц толкает металлическое тело вперед с изумительной быстротой.

Это межпланетная ракета, но - увы! - она бесполезна для человечества...

Возможно, что через несколько часов астрономические станции сообщат о пролете какого-то метеора...

Мы, не спуская глаз, наблюдали за этим изумительным зрелищем. Метеор летел все быстрее, и все светлее становилось вокруг него. Затем мы увидели в высоте сноп пламени и услыхали какой-то свистящий звук, производимый быстро падающим предметом. Мы не успели опомниться, как этот предмет уже лежал невдалеке от нас, посреди цветущего сада.

Холльборн первый бросился к нему и крикнул:

- Аэроплан! Я вздрогнул: - Аэроплан дяди? Через минуту мы

уже стояли над грудой обломков, извлекая из-под них неподвижно распростертое на земле тело. Очевидно, ракета столкнулась с аэропланом, и дядя был выброшен из кабины. Лицо его было бледно и залито кровью.