Борис Иванов - Ликвидация последствий

Опять двусмысленные слова. И такие, над которыми Майкл призадумался, хотя и речи быть не могло о том, чтобы хоть немного подать виду.

– Собираюсь, – коротко ответил он, пристраиваясь на отменно неудобном сидении и снимая с предохранителя карабин. – Держитесь здесь...

– Ладно, как-никак вдвоем остаемся... – отозвался Марк.

Глухой грохот уже с минуту, как разносился над их головами.

Внутри корпусов невидимым молотом гвоздили по стали.

Да нет, не вдвоем... – подумал Майкл.

Перекошенные, выломанные ворота надвигались на него. А за ними вставал мглистый, первыми снегами тронутый лес.

Ночь не ушла из леса. И казалось – не ржавые рельсы стонут под вихляющей на круто заложенных поворотах, набравшей лишние обороты дрезиной, а угрюмые стада динозавров подвывают в цепенеющих, глухих чащобах. И еще какой-то скрежет и лязг накладывались на этот потусторонний хор, приплывая неведомо откуда.

Потом Майкл увидел, откуда. Сначала это был неуверенный, рваный столб дыма где-то впереди по курсу (это заставило его начать сбрасывать скорость), а потом, когда дрезина выскочила на прогалину перед мостом, он увидел это – окутанного дымом и истекающего коптящим мазутом, железного зверя, сброшенного взрывом с полотна на чистую, узкую отмель там, в полутора десятках метров внизу. Он все еще издыхал – изуродованный, горящий локомотив. Грохотал, захлебывался скрежетом движок, лязгали металлические сочленения, и сумрачная гладь реки и в дымке утопающий лес – всяк на свой лад – вторили этой музыке Дьявола. Майкл успел погасить скорость. Остановился.

Держа карабин наготове, он начал спускаться по насыпи, потом по крутому склону берега. Примерно на середине пути он увидел их обоих: Фрэнк, неловко карачась – рукав его рубахи был пропитан кровью – пытался наложить самодельный жгут на ногу Пако. Точнее, на то, что осталось от ноги. Впрочем, это, судя по всему, было совершенно бесполезным занятием – грудная клетка у того была безнадежна смята, исковеркана.

Он молча стал помогать Фрэнку. Кивнул на его наскоро перехваченную повязкой руку.

– Здорово приложился, а?

– Это он меня. Перед тем как... Ч-черт! Все бесполезно...

Мутный от боли глаз открылся и глянул на них с какой-то, даже, жалостью. Клокочущий хрип, пополам с розовой пеной выходивший из губ Пвко, вдруг сложился в слова.

– Вы, наверное, все это всерьез, ребята...

– Спокойно, – сказал Майкл, в открытую доставая спецпояс, а из него – шприц. – Сейчас будет не так больно...

– Верно, ломаете голову – на кого я тут карячился... На русских или... или еще на какую-нибудь... мафию... Смешно. Фрэнк... там – в подкладке, в куртке... Да...

Глаз закрылся. Рот Пако оскалился в судорожной улыбке. Черты его лица на глазах заострялись...

Фрэнк рванул пропитанную кровью подкладку. Пошарил и извлек на свет божий пластиковый пакет, а из него, стараясь не измазать в крови, что-то похожее на небольшой бумажник.

– Боже, пресвятой, – сказал он, передавая это Майклу. – Знаешь, на кого он работал? На Вашингтон пост...

Майкл понял, что чувствует, наверное, полицейский, застреливший по ошибке не взломщика, а ряженого Санта-Клауса. Хотя, ведь, и не стрелял он ни в кого...

– Все, – сказал он, пряча на место так и не пригодившийся шприц. Машинально проверил зрачок умершего, достал микрокамеру и сделал несколько снимков.

Фрэнк поднялся, взял из травы карабин, котомку. Они посмотрели друг другу в глаза.

– Тебе надо возвращаться, Майкл? – помолчав, спросил Фрэнк.

– Надо, – ответил Майкл.

– Там будет очень плохо... Но тебе видней, – Фрэнк помолчал еще немного. – А мне здесь быть не надо. ЭТО НЕ МОЯ ИГРА... Я пошел – прощай.

– Ты уверен, что выйдешь отсюда? – осведомился Майкл. – Здесь много сюрпризов. Всюду. Сам видишь, – он кивнул на умирающий локомотив. – Да и поранило тебя... Ведь и провианта с собой нет... И потом – когда ты выйдешь к людям... Тебя, ведь, будут искать...

– Ну, об этом не волнуйся, – Фрэнк улыбнулся грустновато, но вполне искренне. – Мы такой народ – с лесом всегда дружили... Да и с людьми – там – я полажу. Как бы не обернулось – здесь будет страшнее... Я в таких вещах не ошибаюсь... А с сюрпризами разберусь – у всего что не из леса – чужой запах. Да и воевал я сапером... Я реку перейду в другом месте. Этот мост – плохой. Ты это помни. И его – он кивнул на Пако – потом похороните, как надо, если сможете... Ну, пока.

Они вскинули руки в прощальном жесте, и некоторое время Майкл смотрел, как уходит в скованный первым морозом лес стройная, сухая фигурка человека, с которым он подружился, так и не обменявшись двумя сотнями слов...

Уходит из этой игры... если из нее, вообще, можно уйти...

А у него за спиной пламя все сильнее охватывало остов стального зверя. Если где-то там, в его нутре и оставались диски из архива, нечего было и думать выручать их, какие бы у них не были номера...

На обратном пути он уже не разгонял дрезину так, как во время погони. Хотя, наверное, и имело смысл торопиться.

Грамэри наползал на него гулким колодцем. Замком Дьявола. Пуст был прорванный Периметр. Скован холодом и мглой. И выстрелы катились по нему словно перебранка демонов.

Майкл притормозил, заглушил движок, и, за полсотни метров от проема ворот, скатился на землю и дальше передвигался уже короткими перебежками.

Под грохот, поднятый вкатившейся с разгона в ангар дрезиной, нырнул в первый же вход, в систему корпусов и некоторое время наобум петлял по коридорам и внутренним переходам. Но, похоже, никому он не был уже нужен в этом призрачном лабиринте, где решали свои проблемы силы, никакого отношения к нему – простому смертному не имеющие...

Преодолев какое-то странное внутреннее сопротивление (он просто не имел времени разбираться, что именно в его душе противилось этому), Майкл включил воки-токи и стал приглушенным голосом окликать:

– Марк! Войцех! Что происходит? Отвечайте! Отвечайте, кто-нибудь!

Рация отозвалась глухим голосом Поляновски:

– Ты здесь Майкл? Ты... уверен?

– Да, я здесь. Я – Майкл. Аквариус. В чем я должен быть уверен?

– Прости. Это я должен быть уверен. Что это действительно ты.

– Слушай, что происходит? В кого палите? Пако взлетел на воздух. Ребята накрылись. Оба, – уверенно соврал он. Потом спохватился и добавил свой кодовый номер. Еще раз повторил кличку.

– Еще раз повторяю: я – Аквариус. Я здесь, в шестом корпусе, алло... Повторяю: Пако и Фрэнк погибли. Почему не отвечаешь? Где Марк? Почему... Ты слышишь меня, Цефей?

– Ладно, Миша... Все это уже не имеет большого значения... – вяло пробормотал сквозь помехи полковник Поляновски. Язык у него отчетливо заплетался. – Выходи к узлу связи, понял?