Джон Пил - Времяточец: Бытие

Эн-Гула не спеша обдумала свой ответ.

— Госпожа, впервые за всю свою жизнь я жалею, что служу Иштар.

— Это я и надеялась услышать, — одними губами улыбнулась Нинани. — Потому что мне нужна твоя помощь, Эн-Гула. Я хочу уничтожить эту богиню, пока она не уничтожила нас.

Потрясённая Эн-Гула вскочила на ноги.

— Госпожа! — вскрикнула она. — Но это же невозможно!

— Это должно быть возможно, — настаивала принцесса. — Мы с тобой должны найти у неё какую-нибудь слабость, или какую-нибудь магию, которая сильнее её. Должно быть что-то, что мы можем сделать! Должно быть!

— Я не так уверена в этом, как ты, госпожа, — ответила жрица. — Но… если не это, то останется лишь жить по-прежнему, наблюдая, как Иштар Прикасается к моим друзьям или ест их, — она решительно подавила в себе дурные предчувствия. — Я сделаю, что смогу, — согласилась она.

Нинани засмеялась, в этот раз искренне.

— Отлично сказано! Эн-Гула, всё, что могут сделать принцесса и жрица, мы сделаем. Будем же молиться о том, чтобы этого было достаточно.

Город Киш показался Эйс изумительным. Вопреки её опасениям, Гильгамеш у ворот молчал, и все четверо они прошли в город не вызвав у стражи интереса. За воротами они направились по узким многолюдным улицам. Недалеко от ворот был квартал торговцев. Вдоль улиц стояли торговые лавки, очень похожие на фотографии Ближнего Востока, которые Эйс когда-то видела. Навесы прикрывали от солнца товары и людей. Товары были разложены на столах и подстилках. Было огромное множество фруктов, овощей, инструментов, тканей, одежды, и горшков. И хотя большинство торговцев уже завершали сегодняшнюю торговлю, тех товаров, которые всё ещё были выставлены, было достаточно много, чтобы Эйс пришла к выводу, что Киш был процветающим городом.

Она поделилась этим наблюдением с Энкиду, и тот кивнул:

— Киш и Урук (наш город) на протяжении многих лет являются самыми большими городами в Месопотамии, — объяснил он. — Гильгамеш и его советники считают, что время Киша прошло, но Агга, царь Киша, не дурак, его политика укрепила армию и повысила благосостояние этого города.

Эйс мельком оглянулась на Гильгамеша.

— Ты, как я понимаю, с ними не согласен?

— Кто я такой, чтобы соглашаться или нет? У меня нет голоса в совете, меня там терпят лишь потому, что я нравлюсь Гильгамешу. Никто из знати не станет слушать мои мысли.

— А я бы послушала, — сказала Эйс.

— Ты очень необычная, — улыбнулся он. — Но предупреждаю, мои мысли очень странные. Я думаю, что Уруку и Кишу было бы выгоднее быть союзниками, а не врагами. Когда я был ребёнком, моя мать сказала мне, что наш народ вымер из-за того, что не умел сотрудничать. Эти безволосые люди воспользовались этим недостатком и уничтожили мой род. Меня не покидает опасение, что и с людьми однажды случится то же самое.

— Поверь мне, — сказала ему Эйс, — человеческий род ещё долго протянет.

— Конечно же, я верю тебе, — ответил Энкиду. — Ты же богиня Айа.

— Правильно, — вздохнула она. — Я всё время забываю об этом.

Доктор остановил нескольких прохожих и спросил дорогу к хорошему постоялому двору. Когда мужчины, наконец, сошлись на одном заведении, Доктор повёл своих спутников туда.

Постоялый двор был небольшим зданием, стоявшим чуть в стороне от главной улицы. Эйс прикинула, что там не может быть больше пяти или шести комнат, и ни капли не удивилась, когда услышала, как трактирщик говорит Доктору, что свободна только одна комната, и они могут либо соглашаться на неё, либо уйти.

— Мы согласны, — сказал ему Доктор. Кивая Энкиду, он сказал: — Заплати ему, хорошо?

Энкиду заплатил, аккуратно отсчитывая медные диски.

Эйс потянула Доктора за рукав.

— Эй, — пожаловалась она, — Профессор, я не против ночевать в одной комнате с тобой, но этому нашему величеству я не доверяю.

— Ты о Гильгамеше? — безразличным голосом спросил Доктор. — Он, скорее всего, напьётся и уснёт. Я таких знаю.

— Я тоже знаю таких, — отрезала Эйс. — Повидала таких в Ледяном Мире. Некоторые из них напиваются, а потом пристают.

— Если ты так переживаешь о своей добродетели, — ответил Доктор, — то можешь вернуться в ТАРДИС.

Она вздохнула:

— Энкиду говорит, что там львы по ночам охотятся.

— Ну, выбирай сама: львы там или ухажёр тут?

— Спасибо большое, — проворчала она и села за ближайший стол. — Какой же ты добрый.

— Один из моих недостатков, — ответил он, опускаясь на один из табуретов. — Трактирщик, нам всем по пиву, пожалуйста, и одно себе налейте за наш счёт.

К ним присоединился Энкиду.

— Дайте угадаю, — сказал он. — За пиво плачу тоже я?

— Ты же не думал, что боги имеют при себе деньги? — ехидно спросил Доктор. — Мы своё время тратим на более важные вещи.

Трактирщик принёс четыре кувшина с пивом, и Энкиду дал ему несколько монет. Гильгамеш схватил своё и пиво и выпил его двумя большими глотками.

— И моё бери, — предложил Доктор, толкая к нему свой кувшин. — Эйс, наверное, тоже отдаст тебе своё.

— Я уже достаточно взрослая, чтобы пить, — парировала она, не желая ничего давать Гильгамешу.

— Да, но я сомневаюсь, что оно тебе понравится, — сказал он ей, наблюдая, как Гильгамеш решительно опустошает вторую порцию пива. — «Движение за настоящий эль» его вряд ли одобрило бы.

Эйс угрюмо надпила пиво и чуть не выплюнула его.

— Из чего они его делают? Свиная рвота?

— Почти, — улыбнулся Доктор. — Ячмень. То пиво, которое ты любишь, они ещё не изобрели. Для жителей этого времени это просто наслаждение.

— Может, ты хотел сказать «разложение»?

— Так, — вставая, сказал Доктор, — я скоро вернусь. Развлекайтесь.

— Что? — Эйс не верила своим ушам. — Я тоже пойду.

— Не в этот раз, — сказал он, не давая ей встать с табурета. — Я просто схожу загляну в местный храм. А ты побудь тут и присмотри за Гильгамешем. Попробуй поговорить с местными, разузнать слухи, и тому подобное. Я постараюсь не задерживаться.

— Не поступай со мной так, Профессор, — умоляла она. — Только не с ним.

— Страдания укрепляют характер, — ответил он. А затем по заговорщицки добавил: — Эйс, я могу ошибаться в том, что этот храм имеет какое-то значение. Но Гильгамеш жизненно важен… Мне правда очень нужно, чтобы ты осталась с ним и проследила, чтобы с ним ничего не случилось. В его последующей жизни ему суждено сделать много важного, и мне было бы гораздо спокойнее, если бы я знал, что эта последующая жизнь у него будет.

— А как же я?

— А ты поживёшь попозже, — подмигнул он. — Просто следи, чтобы в его кувшине не было пусто. И слушай, о чём говорят вокруг.