Владимир Савченко - Призрак времени

И рассказал о замысле — или заговоре? — троих.

Их час кончился.

— Надо рассказать это Стефану и Галине, — молвил Корень, одеваясь. — У вас, если честно, шансы тоже невелики — всем троим долететь. А на Земле должны знать.

— Гале не надо, — покачала головой Марина. — Нельзя ей сейчас это знать. Ничего, долетим. Цельтесь точнее.

Потом был час у Тони и Галины. Пилот, предупрежденный капитаном, ничего ей не рассказал. Только одно:

— На всякий случай запомни: сектор Антареса. Самый четкий ориентир. Искать в случае чего там. Сектор Антареса, помни!

Он не уточнил, что искать, или кого.

— Это ты хорошо придумал, что катапульта рядом с отсеком УЗП, — похвали физик Стефана Марта. — Удобно. Будто знал наперед.

— Это не я придумал, еще до меня. Аварийный выброс экипажа. Но всегда должен кто-то остаться и исполнить его.

— Ага. А теперь мы пожелание Ивана заодно исполним — насчет управления из контейнера.

Исполнили. Системы замораживания и выброса действительно стыковались хорошо — контейнеры по направляющим могли скользнуть в люльку катапульты, потом выстрелиться — один за другим.

Март собирал инструмент. Работа была кончена.

— Вы, главное, наведите точненько. Чтоб в Солнечной засекли и перехватили. А то будем лететь, как сказал поэт, в звезды врезываясь.

— А я сейчас пойду к ним, — сказал Бруно. — Это действительно сейчас самое-самое.

Он ушел. Март остался один на один с установкой, катапультой и своими мыслями.

— … и мне безумно захотелось хоть как-то проявить волю свою, — он открыто смотрел на Искру. — Это ощущение безысходности. Щепка в бурлящем потоке причин и следствий, обстоятельств… и последний пинок судьбы: заморозят — и лети!.. — он вздохнул. — Вот и решил хоть это сделать сам. Пнуть себя.

— А почему Летье говорил о секторе Антареса? — спросил Остап. — Что за сектор такой! И так настойчиво…

— Ну… он, видимо, имел в виду звездную плоскость: Солнце, Антарес, Г-1830 — подлинная, — подумав, ответила Галина. — Участок этот. Дело в том, что они могли перерасходовать горючее. Тогда антитяготение той звезды отклонит "Буревестник" — они смогут выйти не на траекторию к Солнцу, но хотя бы в этот сектор. Так что если корабль-спасатель не встретит их на траектории, ему следует отклониться в этот сектор, искать там.

— А что, грамотно, — склонил голову Стефан.

— Так вы пошлете встречный корабль? — звонко спросила Галина. — С этим нельзя тянуть.

Искра помолчал, покачал головой:

— Нет. Я наперед знаю мнения членов Звездного Комитета. Не убедит их ваш рассказ, выши доводы. Послать навстречу… в противоположную сторону! Самое большее, что можно обещать: будем высматривать и в той стороне. Ждать, пока "Буревестник" приблизится — пусть и на большой скорости, перехватим… В подходящее время можно будет выслать астро-разведчика. А сейчас… нет.

— Что же, вы за сумасшедших нас принимаете! — Крон гневно вскинула голову. — За вралей или дураков?.. Хорошенькое дело, хорошенькая встреча.

Она быстро вышла из комнаты.

Марина поднялась, хотела пойти за ней, передумала, села. Минута прошла в тягостном молчании.

— Они не вернутся, Остап, — печально и уверенно сказала Плашек. — Их нет ни на обратной траектории, ни в секторе Антареса… нигде. Уже шесть лет. И "Буревестника" нет.

И она рассказала все, что велел передать Корень.

Стефан был поражен не менее Искры:

— Вот оно что! Вот что имел в виду Иван в той реплике… что асенизация им может не понадобиться.

— Тебе предназначалась не только та реплика об асенизации, — взглянула в его сторону Марина, — вся эта информация. Ведь я могла не долететь. Но ты смылся.

Март опустил голову.

— А почему Галине не сказали? — спросил Искра. — И сейчас не знает.

— Это я убедила капитана. Не хочу, чтобы она родила мертвого ребенка. Ко всем ее стрессам добавить еще этот… — Она поднялась. — Извините, я все-таки пойду к ней.

Председатель Искра и конструктор Март остались вдвоем. Остап размышлял, как убедить членов Комитета послать в ту сторону хотя бы автоматическую наблюдательную станцию. С обсерваторией и спектрально сдвинутыми приборами. Те, погибшие, именно на такое крепко рассчитывали.

А Стефан был просто раздавлен свалившейся на него новостью. И более всего тем, что "Буревестника" больше нет. Уже шесть лет! Даже "огрызок" его не вернется. Гибель товарищей… ну, они сами это избрали; да и все уходящие в космос к такому готовы, это обыденно. Но ЕГО корабль, сконструированный им и собранный в полете "Буревестничек"!.. Ничего он теперь не докажет.

Часть вторая

Камикадзе космоса

1. Расставание во Вселенной

Снова все собрались в отсеке управления — и снова чувствовали себя, как на вокзале. Беженцами. Попитались тем, что осталось, — а осталось немного. Двигатели перегрелись, должны остыть, — сказал Корень. — Так что и ночевать будем здесь. Располагайтесь. — Матрацы могли бы оставить, — проворчал Бруно, оглядывая угол около пульта, где ему предстояло лечь, — и одеяла. Поторопились… — Привыкай, физик, — улыбнулся ему Летье. — Отныне не только их, но и наши с тобой места для снов без сновидений — контейнеры анабиоза. При минус двухсот семидесяти по Цельсию… О! Что это? Под ногами у всех мягко качнулся пол; металл корпуса передал отдаленные стуки.

— Это Стефан! — Тони бросился в коридор. За ним двинулись остальные.

— Не спешите! — крикнул им вслед Корень. — Вы его уже не догоните.

Он не пошел в отсек УЗП, повернулся к пульту, включил обзорный экран. Круги звезд на нем образовали туннель из сверкающих обручей. Там, где туннель сходился, сыпь звезд заслоняло маленькое темное тело. Корень включил прожектор: тело-параллелепипед блеснуло алмазными гранями.

Вернулся пилот и, держа перед глазами листок, растерянно прочел:

— "Март сделал свое дело — Март может удалиться. Терпеть не могу прощаться. Не знаю, с кем встречусь в Солнечной, да и встречусь ли? Иван! Можешь считать это проверкой на автономное управление изнутри." И все… Тони скомкал бумажку. — Пижон!

— Как по-дурацки все получилось! — Конструктор Март взялся за голову. Тогда мне казалось, что я поступаю геройски… а теперь и вспомнить тошно.

— Это бывает, — мягко сказал Искра, — когда люди надолго оторваны от Земли. Психиатры именуют это "потерей социалной ориентации".

— Я вижу, космомедицина здесь шагнула далеко вперед, — послышался позади них насмешливый голос Плашек; она вернулась, стояла, прислонясь к двери. — Но, по-моему, Антон Летье поставил более точный диагноз.