Дмитрий Мансуров - Теледжиннсовщина

Тем не менее, его усадили на потертый стул и предложили подождать минут пятнадцать, когда должна будет утихнуть накатившая волна всегородской паники. Запаренный дежурный не успевал отвечать на поступавшие звонки, и про Игоря забыли на добрых полтора часа.

Он прилежно сидел и ждал, пока про него вспомнят и выгонят отсюда к чертовой бабушке — образно выражаясь. После реальной отправки туда омоновцев, в здравом уме и хорошей памяти там лучше не появляться ни под каким предлогом: придушат. Медленно и мучительно, чтоб остальным неповадно было.

Когда ему надоело гадать, какие мухи покусали целое отделение, он попросил у дежурного газету.

— Ты еще здесь?!! — дежурный бросил на него испепеляющий взгляд. — Катись отсюда, завтра придешь со своими вопросами!

— Пропуск подпиши! — предложил Игорь. Напоминать, что он пришел сюда не по своей воле, почему-то не захотелось.

— Сейчас, две минуты! — отмахнулся дежурный, принимая новый вызов и забывая про Игоря еще на час. Пришлось ему самостоятельно дотянуться до лежавшей на пульте газеты, и он углубился в изучение новостей телевизионного мира.

Петр перезванивал Игорю, но в ответ звучали неизменные длинные и раздражающие гудки. Ему захотелось побольше выяснить относительно грядущих неприятностей с деньгами, но больше всего на свете он хотел, чтобы Игорь снова вошел в контакт с чертями и сообщил им, где находится вышвырнутая ими наличность и попросил их, чтобы срочно забрали ее обратно. «Бандитобанкир» со стажем не боится ни милиции, ни ОМОНа, потому что у него все скуплено и схвачено (или почти скуплено и схвачено, не ко всем получается подобрать ключики), а вот чертей зелеными бумажками не прельстишь. Они и деньги прихватят, и его самого, предоставив политическо-экономическое убежище с личным трехуровневым котлом системы Шарко.

Квартира оказалась открытой. На пороге до сих пор была рассыпана кучка старых брошюрок о вреде паразитов, да в углу лежало несколько пар старой истоптанной обуви.

Петр вошел в зал и обмер: огромный человеческий череп пялился на него пустыми глазницами и скалился совершенно не по-доброму. Он понял, что черти, судя по всему, хватились, что подарили слишком много и уже побывали здесь с миссией возврата наличности.

«Неужели его забрали с собой? — заволновался он. — Не того забрали, ой, не того!».

Он отодвинул ботинком картонную коробку, и оттуда высыпались коробки с дисками. Он нахмурился.

«Какой смысл покупать диски, если их не на чем смотреть? — подумал он. — А телевизор куда делся?»

Не тот, старый, который пылится в углу. А тот, который стоял на тумбочке сегодня утром, и про который Игорь сказал, что расстанется с ним только после смерти. Петр хмыкнул: не стоит сразу списывать проблемы на потусторонние силы. Вполне возможно, что квартиру посетили обычные воришки, в мирской жизни увлекающиеся мистическим направлением граффити. Значит, и плейер был, да сплыл. А вот Игорь, непонятно, где находится, и не подозревает, что его избирательно почистили. Или подозревает? Музыкальный центр остался на месте, документы тоже на серванте, на полочке лежат, рядом с оставшейся кучкой денег, куда Игорь положил их утром. Не ушел же он просто так побродить по городу, оставив квартиру открытой для любого желающего ее посетить?

Черт знает, что.

И его кроссовки на месте.

Так. Он еще и босиком ушел?

Прикольный мужик, ничего не скажешь.

Значит, решил пройтись босиком по асфальту, а в это время у него украли телевизор? Или, нет, пока он был, к примеру, на кухне, или в туалете, к нему вломились воры, но услышали, что дома кто-то есть, и дали деру, прихватив по случаю первый попавшийся телевизор. А Игорь, когда сообразил, что происходит, выскочил и побежал за ними, позабыв надеть обувь.

«Девяносто процентов бреда, но кое-что рациональное в этом есть, — подумал он. — Телевизор — не самый удачный предмет для скоростного набега. Деньги, или драгоценности — куда ни шло, они мелкие и легкие (особенно деньги). Самое логичное — воры пришли именно за телевизором. Кто о нем мог знать? Игорь утверждал, что откопал его ближе к ночи. И, если он срочно не растрезвонил о находке по всем газетам, то знать о ней могут только ближние. Не родственники, так соседи. И кто-то из них, являясь представителем рода завидущих жадин, увидел дармовую технику и решил ее заполучить».

Вроде сходится. Кроме одного: кто, в таком случае, нарисовал череп на стене? Игорь, перед тем, как бросился в погоню, или воры, давая понять, что станет с Игорем, если он станет их преследовать?

Стоп. А что он там говорил о маньяках, убивающих за просмотр видеофильмов? Не в этом ли все дело?

Нет, похоже, не в этом: тогда здесь лежал бы его труп.

— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотал он.

Зазвонил сотовый. Петр посмотрел на экранчик. Надпись гласила, что с ним желает переговорить незабвенный Михаил Алексеевич. Слабо надеясь на то, что у него временно проснулась и стала нещадно его грызть его сонная совесть, он ответил на вызов.

— Слушаю.

— Я… — прохрипел сотовый. — Я… Я придушу тебя своими собственными руками!

«Чую, совесть его просто разрывает на кусочки!» — подумалось Петру. Иначе с чего он обещает тому, кто ее разбудил, ответные адские муки?

— Сначала расплатись! — он повысил голос. — А потом поговорим, кто кого будет душить собственными руками. Обменял деньги, изверг?

— Ты… — снова прохрипел голос: Михаил Алексеевич никак не мог подобрать подходящее у случаю определение, а приходившие на язык слова казались ему слишком мелкими для полной характеристики Петра. — Я тебя…

— Ты на какую валюту обменял доллары? — заподозрил неладное Петр. — На пол-литровую? Хочешь увидеть, какая она, белая горячка, в действии?

— Где мои деньги? — прохрипел Михаил Алексеевич. — Что ты с ним сделал?

— Ты, кстати, откуда звонишь? — поинтересовался Петр. — Не из своего любимого места, куда ноги сами ведут?.. Я оставил деньги на твоем столе, если ты забыл. И не я, а ты должен мне триста миллионов долларов.

— Ты обещал два дня!!! — заголосил Михаил Алексеевич, что, в общем-то, на него не было похоже. — А я… а ты… а они…

— Отоспись! Потом поговорим! — Петр отключил сотовый и всплеснул рукой. — Ну, надо же, а, нажраться успел!

Что за невезение?

Подумать о превратностях судьбы не дал требовательный стук в дверь. Петр чуть-чуть приоткрыл ее и, даже не посмотрев на того, кто там стоит, просто сказал когда-то слышанную фразу:

— Мы живем хорошо, у нас все есть!!!

И опешил, услышав в ответ восторженное:

— Это просто замечательно!!!

Петр удивленно приподнял брови, распахнул недозакрытую дверь и вгляделся в пришедшего. Рваные ботинки, одежда тоже далеко не новая, не иначе, как наступило время нищенского чеса. Счастливый нищий быстро опомнился, погрустнел и перешел на несуществующий в нормальном мире акцент: