Айзек Азимов - Стальные пещеры

Если Бейли надеялся спровоцировать вспышку, то его расчёты не оправдались. Амадиро принял этот выпад по своему адресу с полным благодушием и ответил:

— О, тут он совершенно прав, мистер Бейли. Ни у одного робопсихолога — живого или покойного — никогда не было достаточно способностей, за исключением самого Фастольфа. Он ведь это говорит, наш скромнейший мэтр из мэтров?

— Да.

— Ну так как же он объясняет случившееся с Джендером, хотел бы я знать?

— Случайность. Произвольное стечение обстоятельств.

Амадиро рассмеялся:

— А он вычислил вероятность такого случайного стечения обстоятельств?

— Да, мэтр робопсихолог. Но ведь случается даже самое невероятное, особенно если что-то этому содействовало.

— Что, например?

— Именно это я и пытаюсь выяснить. Поскольку вы уже устроили так, что меня вышвырнут с Авроры, вы теперь намерены заранее отказаться отвечать на мои вопросы или я могу продолжать моё расследование, пока ему ещё официально конец не положен? Прежде чем вы ответите, доктор Амадиро, прошу вас подумать, что официально оно ещё не кончено, и завтра или позже на слушании я смогу обвинить вас в отказе отвечать на мои вопросы, если вы сейчас пожелаете окончить наш разговор. Это может повлиять на решение председателя.

— О нет, мой дорогой мистер Бейли. Не воображайте, будто вы способны мне помешать. Однако можете расспрашивать меня сколько угодно. Я во всём пойду вам навстречу, хотя бы для того, чтобы полюбоваться, как наш добрый Фастольф тщетно пытается выпутаться из последствий своего злосчастного поступка. Я не отличаюсь особой мстительностью, мистер Бейли, но тот факт, что Джендер был творением Фастольфа, не давал ему права уничтожить его.

— Пока официально не установлено, что он это сделал, и, значит, это ваше утверждение является клеветой, хотя бы потенциальной. Предлагаю пока оставить эту тему и перейти к делу. Мне нужна информация. Я буду задавать короткие и чёткие вопросы, и, если вы будете отвечать так же, наша беседа завершится быстро.

— Нет, мистер Бейли, не вам определять условия нашей беседы, — сказал Амадиро. — Полагаю, один ваш робот или оба запрограммированы записывать наш разговор полностью.

— Кажется, да.

— Безусловно, да. У меня есть собственное записывающее устройство. Не думайте, мой добрый мистер Бейли, что вам удастся, жонглируя короткими вопросами и ответами, выудить у меня что-то полезное для целей Фастольфа. Я буду отвечать так, как сочту нужным, и позабочусь, чтобы мои ответы не могли быть истолкованы неверно. А мои собственные записи гарантированно избавят меня от такой возможности. — В первый раз из- за дружеской обходительности выглянул волк.

— Очень хорошо. Но если ваши ответы будут многословными и уклончивыми, запись покажет и это.

— Разумеется.

— Ну, раз с предисловием покончено, не могу ли я попросить стакан воды?

— Конечно! Жискар, ты не обслужишь мистера Бейли?

Жискар мгновенно покинул нишу, у бара в дальнем углу комнаты о стекло зазвякали ледяные кубики, и на столе перед Бейли возник бокал с водой.

— Спасибо, Жискар, — сказал Бейли и подождал, чтобы робот встал в свою нишу. — Доктор Амадиро, я верно понял, что вы глава Института робопсихологии?

— Да, именно так.

— И его основатель?

— Правильно. Как видите, я отвечаю кратко.

— Давно ли он существует?

— Как идея — десятилетия. Я собирал единомышленников не менее пятнадцати лет. Разрешение Законодательного собрания было получено двенадцать лет назад. Строительство началось девять лет назад, а к активной деятельности мы приступили шесть лет назад. В нынешней законченной форме Институт существует два года, но со временем предполагается дальнейшее расширение. Ответ довольно длинный, сэр, но сформулированный достаточно экономно.

— Почему вы сочли необходимым создать Институт?

— Мистер Бейли, мистер Бейли, вы же понимаете, что ответ обязательно будет многословным!

— Как вам угодно, сэр.

В кабинет вошёл робот, держа поднос с миниатюрными бутербродиками и ещё более миниатюрным печеньем. Бейли ещё ничего подобного не пробовал и, откусив половину бутербродика, доел его с трудом — вкус был не то чтобы неприятный, но слишком уж непривычный.

Амадиро, следивший за ним с мягкой улыбкой, сказал:

— Вы должны понять, мистер Бейли, что мы, аврорианцы, люди не обычные. Как, собственно, и все космониты, но сейчас я говорю конкретно об аврорианцах. Мы происходим от землян — о чём многие из нас предпочитают не вспоминать, — но мы результат самоотбора.

— В каком смысле, сэр?

— Земляне очень долго обитали на немыслимо перенаселённой планете и скапливались в ещё более перенаселённых городах, которые в конце концов превратились в ульи и муравейники — Города с большой буквы, как вы их называете. Так какого типа земляне решались покинуть Землю и отправиться на другие планеты, дикие и враждебные, чтобы создавать там из ничего новое общество, причём зная, что не успеют при жизни насладиться плодами своих трудов — так сказать, будущие деревья только-только дадут ростки, когда сажавшим их предстоит умереть?

— Полагаю, это были незаурядные люди.

— Незаурядные и необычные. И, в частности, не настолько зависевшие от скоплений себе подобных, чтобы утратить способность встречаться лицом к лицу с безлюдьем и пустотой. Это были люди, которые даже предпочитали пустоту, предпочитали трудиться по-своему и единолично решать свои проблемы, а не прятаться в стаде, не делить общую ношу, так что их собственная доля оказывалась почти невесомой. Это были индивидуалисты, мистер Бейли! Индивидуалисты.

— Я понимаю.

— Такова была основа нашего общества. Все направления, по которым развивались космомиры, только ещё больше подчеркивали нашу индивидуальность. Мы горды тем, что мы на Авроре люди, а не жмущиеся друг к другу овцы Земли. Эту метафору, мистер Бейли, я употребил не в оскорбительном для Земли смысле. Просто это общество, которое у меня восхищения не вызывает, но для вас, без сомнения, оно удобно и даже идеально.

— Но какое отношение, доктор Амадиро, всё это имеет к организации Института?

— Даже гордый и здоровый индивидуализм имеет свою оборотную сторону. Величайшие таланты, работая в одиночку пусть и века, не могут продвигаться вперёд с необходимой быстротой, если держат в тайне этапы своих поисков или их результаты. Учёный, например, целое столетие ломает голову над сложной проблемой, а его коллега тем временем успел найти её решение, даже не подозревая, для чего оно может пригодиться. Так вот: Институт — это попытка хотя бы в узкой сфере робопсихологии создать определённую общность научной мысли.