«На суше и на море» - На суше и на море. Выпуск 2 (1961 г.)

– Мне этих погружений хватит надолго.

– Что вы нашли? - жадно спросил Дамон.

– Я заснял все. Покажу, как только в голове у меня перестанет шуметь.

Флетчер принял горячий душ, потом спустился в столовую и съел миску супу, которую поставил перед ним Джонс, пока Меннерс переносил заснятую Флетчером пленку из камеры в проектор.

– Я понял две вещи, - сказал Флетчер. - Во-первых, они разумны. Во-вторых, если они сообщаются между собою, то по способу, недоступному для человеческих чувств.

Дамон прищурился, удивленно и недовольно.

– Это почти противоречие.

– Погодите, - сказал Флетчер. - Увидите сами. Меннерс включил проектор - экран осветился.

– На первых нескольких футах нет почти ничего, - произнес Флетчер. - Я плыл прямо к концу отмели и прошел вдоль края Глубин. Там обрыв, как на краю света, - прямо вниз. Милях в десяти западнее колонии, найденной вчера, я нашел еще одну, большую, почти город.

– Город означает цивилизацию, - поучительно заметил Дамон.

Флетчер пожал плечами.

– Если цивилизация означает сознательное изменение среды - а я где-то слышал такое определение, - то они цивилизованы.

– Но они не сообщаются между собою?

– Проверьте по фильму сами.

Экран был темен - цвета океана.

– Я сделал круг над Глубинами, - пояснил Флетчер, - выключил огни, включил камеру и стал медленно приближаться.

В центре экрана появилось бледное созвездие, затем оно распалось на рой искр. Они становились крупнее и ярче; позади них проступили высокие неясные очертания коралловых минаретов, башен, шпилей и зубцов. Они прояснялись по мере того, как Флетчер подплывал ближе. С экрана раздался записанный голос Флетчера: «Эти формации имеют высоту от 50 до 200 футов и тянутся почти на полмили».

Изображение изменилось. На поверхности шпилей появились темные пятна; сквозь них тихонько вплывали и выплывали бледные фигуры декабрахов. «Заметьте, - продолжал записанный голос, - эту площадку перед колонией. Это словно терраса или двор. Отсюда плохо видно, я спущусь еще футов на сто».

Изображение изменилось; экран потемнел. «Я спускаюсь, глубомер показывает 360 футов… 380… Мне видно не очень хорошо, надеюсь, камере видно лучше».

Флетчер пояснил:

– Вам сейчас виднее, чем было мне: светящиеся участки кораллов там не очень ярки.

На экране появилось основание коралловых образований и почти ровная площадка шириной в полсотни футов. Камера быстро обвела ее, заглянула за ее край, в темноту.

– Я полюбопытствовал, - сказал Флетчер. - Площадка кажется неестественной. Так это и было. Вы видите очертания внизу? Их еле видно. Эта площадка искусственная - это терраса, крыльцо.

Камера вернулась на площадку, которая теперь казалась разбитой на участки, слегка различавшиеся по цвету.

Голос Флетчера заговорил: «Эти цветные участки, как грядки в огороде: на каждом из них находится какой-нибудь вид растений, водорослей или животных. Я подойду ближе. Вот мониторы». На экране появились две-три дюжины тяжелых полушарий, потом что-то вроде угрей с зубчатыми пилами вдоль тела; они были прикреплены к кораллу присосками. Потом появились плавучие пузыри, потом множество черных конусов с очень длинными хвостами.

Дамон спросил озадаченно:

– Зачем они здесь?

– Узнайте у декабрахов, - ответил Флетчер.

– Я бы спросил, если бы умел.

– Я все-таки не вижу, чтобы они действовали разумно, - заметил Мерфи.

– Смотрите, - сказал Флетчер.

В поле зрения вплыло несколько декабрахов, глядевших на людей в столовой черными пятнами глаз.

«Декабрахи», - произнес голос Флетчера с экрана.

– До сих пор они, кажется, не замечали меня, - добавил сам Флетчер. - Я не светился и не выделялся на фоне. Может быть, они ощутили работу насосов.

Декабрахи вместе повернулись и словно спрыгнули с площадки.

– Заметьте, - сказал Флетчер, - перед ними встала задача, и все сразу придумали одно и то же решение. Сообщений не было.

Декабрахи уменьшились до бледных пятен в одном из темных участков вдоль площадки.

– Я не знал, что происходит, - сказал Флетчер, - но решил двигаться. И тут - камера не записала этого - я почувствовал удар по корпусу, словно кто-то сбросил на меня камень. Я не видел ничего, пока что-то не ударилось в колпак прямо перед моим лицом. Это была маленькая торпеда с длинным, как вязальная спица, носом. Я поспешил уйти, пока декабрахи не придумали еще чего-нибудь.

Экран почернел. Голос Флетчера сказал: «Я иду над Глубинами, параллельно краю Отмелей». По экрану плыли какие-то неопределенные пятна, бледные огоньки, ослабленные водой и расстоянием.

– Я вернулся, следуя вдоль края площадки, - продолжал Флетчер, - и нашел колонию, которую видел вчера.

На экране снова появились шпили, высокие башни - голубоватые, зеленоватые, цвета слоновой кости. «Я приближаюсь, - послышался голос Флетчера. - Хочу заглянуть в одно из этих отверстий». Башня разрослась, появилось черное отверстие.

– Вот тут я включил носовой фонарь, - сказал Флетчер. - Черное отверстие вдруг превратилось в освещенную цилиндрическую камеру глубиной футов 15. Стены ее были выложены блестящими цветными шариками, похожими на елочные украшения. В центре камеры плавал декабрах. Из стенок камеры вытягивались полупрозрачные щупальца, заканчивавшиеся подушечками, и словно мяли и месили гладкую шкуру животного.

– Не знаю, что тут происходит, - произнес Флетчер, - но деку не понравилось, что я смотрю на него.

Декабрах отпрянул в глубину камеры; щупальца отдернулись и спрятались в стены.

– Я заглянул в соседнее отверстие.

Другое черное отверстие превратилось в освещенную камеру, когда прожектор заглянул в него. Там тихо плавал декабрах, держа перед глазом розовый студенистый шарик. Щупалец по стенам не было видно.

– Этот не двигался, - продолжал Флетчер. - Он спал, или был загипнотизирован, или очень испугался. Я двинулся обратно и тут ощутил страшнейший толчок. Я подумал, что погиб.

Изображение на экране сильно качнулось. Промелькнуло сверху вниз что-то темное.

– Я взглянул, - говорил Флетчер, - и увидел с дюжину декабрахов. По-видимому, они притащили огромный камень и сбросили на меня. Я включил насос и кинулся обратно.

Экран погас.

Дамон был потрясен.

– Я согласен, что у них есть признаки разумного поведения. Но обнаружили ли вы звуки?

– Никаких. Запись у меня была включена все время. Никаких вибраций, кроме ударов в корпус.

Дамон сделал недовольную гримасу.

– Но должны же они как-то сообщаться - иначе как они могли бы действовать согласованно?