Picaro - У края, у берега...

Во время секса она очень изменилась. Лицо стало, как у шестнадцатилетней девушки, а строгость обернулась искренней страстностью…

…словно лицом о бетонный пол. Я так и сидел с телефонной трубкой в руке…

Опасался, что она что-нибудь сделает с собой. Отпаивал валерьянкой и уговаривал не волноваться. Разбирал их беседы, стараясь отыскать для нее намеки того, что отношения не кончились и скоро, очень скоро он вернется. Бред, бред, еще раз бред! Именно после этого на следующий день, проснувшись до рассвета, я с предельной ясностью понял: мы больше не будем вместе. Наши отношения закончены. Так и случилось. Через две недели любовник снизошел и ответил на ее смс. Потом они встретились. А я стал не нужен.

Я продолжал ухаживать за ней. Возил с мужем по ресторанам и дискотекам. Просил, помогал, дарил подарки. Бесполезно. Только окончательно утратил лицо. Да, что там говорить, когда я загнал себя в тупик, то предупредил…

Она довольно спокойно попросила "не делать глупостей"…

У каждого есть предел, своя точка надлома. Я решил изменить себя, точнее свою жизнь. Исчезнуть из города, из страны. В результате придется исчезнуть с этой планеты. Как там у Достоевского? " Уехал в Америку…"

Сейчас я все еще жив, хотя и загнан самим собой в ловушку. Конечно, можно окончательно плюнуть на все. Став над ситуацией…

…подавив инстинкт самосохранения, безумным кузнечиком прыгаю по минному полю, которое сам же и посадил.

…невозможно не презирать других людей, когда чуть ли не каждый день сталкиваешься с их бытовой жадностью, глупой жестокостью и полным отсутствием самоконтроля. Каждый день жизнь назойливо тычет в глаза одну сцену за другой…

Больше всего мне интересно, как это соотносится с моим равнодушием и жестокостью в действиях и планах по отношению к другим людям…

Равенство, братство, справедливость. Да пошли вы к черту! Ни один из тех, кто на моих глазах дорвался к власти, не сделал ничего хорошего для тех, кто его избирал…

Общество в моей стране, как было феодальным, так им и остается. Государственные структуры окончательно утратили…

…сказать еще об одном своем качестве. Я — везуч. Это не везение человека, которому все удается с первого раза и каждый третий лотерейный билет — выигрышный. Скорее мое везение больше похоже на то, что происходит с человеком, приговоренным к смертной казни. Сидит себе мужик в камере и ждет. Пишет письма с просьбой о помиловании во все инстанции. На время рассмотрения и принятия решения каждый раз казнь переносят. Так и живет. Всю жизнь.

В моей памяти осталось множество свидетельств моего везения. Даже, если правы ученые, говорящие, что в среднем двадцать процентов наших воспоминаний — ложные, то оставшихся восьмидесяти все равно хватит на нескольких обычных людей. Это я не к тому, что вижу в своем везении божественный промысел. Нет. Я не думаю, что бог берег мою жалкую жизнь ради высокого предназначения. Если он существует, то скорее с некоторым удивлением, в состоянии легкого подпития смотрит на прыжки и ужимки, с которыми я мечусь под камнепадом жизни. И лениво думает: "Он снова увернулся? Хорошо. Может быть, вот так получится зацепить?" И очередная горсть камешков, брошенных расслабленной рукой, летит в мою сторону.

…раз судьба предоставила мне возможность подняться на самый верх к тому первому камню, с которого начинается сметающий все на своем пути камнепад, то может я был прав, когда столкнул его вниз. Интересно, что из этого выйдет…"

С трудом разобрав последние строчки, Ксюха заснула.

— Вставай, — тряс за плечо Тоха посапывающую во сне девушку. — Подъем!

— Отвали, — сказала Ксюха, не открывая глаз. — Пшел…

Она вяло оттолкнула его руку и перевернулась на другой бок. Худое лицо девушки с распухшим носом и губами попало в пятно солнечного света, падавшего из окна. Она завозилась в постели и натянула одеяло на голову.

— Вы, что охренели? — в комнату заглянул Вольдемар. — Надо спешить, до маршрутки час остался. Пропустим!

— Ксюха, не дури! — на пороге появился Деня. — Мы уходим!

Тоха выдернул подушку из-под головы Ксюхи. Девушка разлепила закисшие глаза, сощурясь посмотрела на него. Лицо ее перекосила плаксивая и злая гримаса.

— Пять минут, — Деня подошел к кровати. — Я жду пять минут и отваливаю… Если мы через три часа не будем в "Заду", то нам жопа. Тоха, да пусть себе валяется. На хрен она нам сдалась? Пошли.

— Да иду я, иду! — выкрикнула Ксюха и рывком села. — Развонялись!

Бормоча ругательства, она надела кроссовки, вытащила из-под кровати сумку с вещами. Парни вышли из комнаты. Оксана двинулась за ними, но на пороге вспомнила о телефоне и вернулась. Вытащив из розетки зарядное устройство, обратила внимание — на экранчике отсутствует уведомление о связи с оператором. Чтобы проверить, нажала на вызов первого номера в записной книжке телефона, но сигнал не пошел. Беззлобно выругавшись, Ксюха сунула мобильный в карман. Через минуту она вышла из дома. Утро выдалось солнечное и чувствовалось, что денек будет жарким. Тоха нацепил на дверь навесной замок.

— Кайфоломы, — пробурчала девушка. — Можно подумать, что в "Заду" нас ждут. У вас хоть деньги есть?

— У него есть, — Деня мотнул лохматой головой в сторону Вольдемара.

Тот помрачнел и ссутулился.

— Разве это деньги, — он сплюнул под ноги. — Мусора — с-с-суки! Яйца бы им оторвать! Такую делюгу испортить…

— Сам обосрал, — подошел Тоха. — Ну, что вы стоите? Двигаем!

Они вышли со двора и побрели по улице. На поверхности зеленовато-коричневых прозрачных луж отблескивало солнце. Стоявшие у ворот соседнего дома две пожилые женщины с неодобрением уставились на них.

— Добрый день, баба Галя, — поздоровался Тоха.

Ничего не ответив, женщина отвернула широкое морщинистое лицо к соседке. Шедшая последней девушка услышала, как кто-то из бабок негромко сказала "совсем пропал пацан". Приостановившись, Деня содрогнулся всем телом и несколько раз чихнул. Шмыгая носом, он проворчал:

— Когда я уже сдохну.

— Торопишься? — Вольдемар закурил сигарету. — Ты сначала приведи нас на точку, а потом можешь сдыхать, сколько захочешь.

— Пошел ты, — Деня вытер рукавом под носом и заперхал. — Как меня все задолбало. Бля!

— Ну, шо ты ноешь, мужик, — сказала девушка. — Ты бы лучше пробил есть ли товар на точке.

— Да, — поддержал Тоха. — У тебя есть номер барыги?

— Есть, — Деня остановился и, зажав пальцами толстый нос, трубно высморкался. — Все у меня есть… Только денег на счету нет.

— Звони с моего, — Вольдемар вытащил из джинсов телефон.