Александр Потупа - Фантакрим - XXI

«Вот и драка, — подумал Фуэнтес, поднимаясь со своего места. — В таком собрании рано или поздно начинается мордобой… Что за мальчишка? Да это же Тим Ясенев!»

— Ребята! — крикнул он своим спутникам, тоже обернувшимся на шум и толкотню в проходе. — Там похищенный сын Ясенева. Ему надо помочь!

Славчо и Тэд мгновенно бросились вслед за Фуэнтесом, а Свен лишь удивленно привстал. «Этого еще не хватало, — подумал он. — Хосе что-то померещилось. Потом выяснится, что мальчик сам сбежал к этим неолуддитам, а мы будем отдуваться за участие в драке. Однако негоже бросать ребят…» И он двинулся к месту события.

«Четверо конвоиров — полбеды, — мелькнуло у Арчи. — Хуже, что за них вступится кое-кто из этой шпаны…»

Взмахнув рукой, Ясумото метнулся к одному из конвоиров. Тот упал, как подкошенный. В прыжке Арчи удалось достать пяткой еще одного. Но бригадир отскочил в сторону и выхватил блейзер.

«Это конец, — сообразил Ясумото. — Он стоит слишком далеко…»

Вдруг перед его глазами мелькнула тень. Это Тэд Нгамбе в отчаянном прыжке швырнул свое тело на вооруженного конвоира. Его носок всего на несколько сантиметров не дотянулся до руки с блейзером, и он рухнул на пол. Короткая вспышка… Тэд Нгамбе скорчился и затих у ног чернокомбинезонника. Славчо едва лишь успел опуститься на колени рядом с Тэдом, как над его головой пролетело кресло, пущенное Хосе. Оно врезалось прямо в направленный на Мирова блейзер. Чернокомбинезонник схватился за руку и с искаженным лицом сполз по стенке.

Ясумото с трудом разглядел мальчика, которого два конвоира уже волокли по проходу. Он пытался пробиться, но бесполезно — к Арчи уже тянулись десятки рук. Его свалили и подмяли. Фуэнтес, вооружившись другим креслом, бросился ему на выручку. В отчаянном рывке Арчи немного высвободился и закричал:

— Хосе! Отбивай мальчишку!

Фуэнтес рванулся к мальчику, размахивая креслом, но чернокомбинезонники были уже далеко, а в проход вдоль стены выскакивали все новые и новые люди. Конвоир, которого Арчи вывел из строя первым, тоже пришел в себя и исхитрился дать Фуэнтесу резкую подножку. Хосе не поздоровилось бы — охранник бросился его душить. Но подоспел Свен Олафссон, который неспешно и с тяжким вздохом оторвал конвоира от пола и зашвырнул его в ряды метра за три от поля боя.

Вдруг возле входа в зал кто-то надрывно крикнул:

— Треугольники! Спасайся! И в это время погас свет…

Тим пришел в себя от того, что защитный слой на одной из стенок его глухой камеры сдвинулся, и там замерцал большой экран. Как всегда, диктор официального канала давал важнейшую текущую информацию:

— …к сожалению, пока не обнаружен. Преступники, на след которых напала ПСБ, оказали вооруженное сопротивление. Просьба ко всем — немедленно прекратить передвижения в квадратах с координатами…

«Кажется, из-за меня начинается целая война, — думал Тим, растирая виски. — В любой момент Зэт и его люди способны меня прикончить, и чем активней действия ПСБ, тем вероятней такой результат. Странно… Оказывается, можно вот так валяться в наглухо запертой камере и спокойно размышлять о собственной гибели. Никогда бы — не поверил…»

— Как сообщил Президент Совета, в ближайшее время будет рассмотрен вопрос о реализации третьей космогонической программы. Программа «Астра» включает постройку трех межзвездных станций. Население этих станций вступит на особые ветви эволюции, и примерно через полстолетия наша планета впервые станет членом Космического Клуба межзвездных масштабов. «Мы надеемся также, — заявил Президент, — что данная программа принесет много неожиданного, гораздо больше, чем принесло освоение планетного кольца Солнечной системы. Возможно, она позволит реализовать простейший вариант транспортного контакта с внеземными цивилизациями, во всяком случае — с развитыми формами внеземной жизни». Действительно, главное — в неожиданностях! Мы подробней прокомментируем программу «Астра» в нашей специальной передаче, назначенной на завтра…

«Посмотреть бы эту передачу, — думал Тим. — А почему бы мне не попроситься в один из межзвездных городков? Конечно, долгий полет занудливое дело, зато есть шанс увидеть нечто невероятное. Надо выяснить, почему отец и Нодье — каждый со своей колокольни, но чуть ли не в один голос — против немедленной реализации „Астры“. Отец считает, что межзвездным станциям не обойтись без эвроматов новых поколений, а Нодье уверен, что вся программа под силу только суперсапам. По-моему, они там, на станциях, сами прекрасно справились бы с выбором собственной линии эволюции… Вот на „Трансплутоне“ совершенно автономно создали настоящего симбиота, и у нас пока не могут воспроизвести. Конечно, там было безвыходное положение — мозговая травма, необходимость вживить интеллектронные пленки… Но ведь здорово иметь в голове компьютер, полностью обеспечиваемый энергией организма, чего б я только не дал за такую операцию — в три раза выше уровень обучаемости! Это ж школу проскочишь и не оглянешься!.. Ладно, посмотрим передачу…»

— С трансплутоновой станции сообщают…

Герхард Вайс перепрограммировал свою капсулу на форсированный перехват. Расстояние между ней и серебристо-голубой капсулой преступников потихоньку сокращалось.

— Что-то на душе у меня неспокойно, — сказал Лао Шань, который разыгрывал на дисплее варианты предстоящей операции. — Эти террористы слишком нагло себя ведут, они приготовили нам какой-то сюрприз…

— Что поделаешь, — вздохнул Вайс. — После провала операции на этом самом митинге нам придется попотеть. По-моему, Комиссар не ожидал, что мальчишка окажется именно там. Иначе Зэт давно загорал бы на допросе.

— Да, дурацкое положение, — кивнул ему Лао Шань. — И главное — у нас опять связаны руки, мы, как всегда, действуем со связанными руками… И не можем ответить ударом на удар. Я уже целый год подумываю, что такая работа не по мне. По-моему, террорист должен знать, что при малейшей возможности он будет уничтожен — один или вместе со своей жертвой. Притом зверски уничтожен. Тогда он задумался бы — стоит ли рисковать…

Герхард пожал плечами и промолчал.

«Пожалуй, я опять попаду домой после ужина, — думал он, — и Марго станет душить меня своими вздохами. Она покормит меня, окропит слезами, потом поведет по детским спальням и будет по очереди тыкать носом в четыре посапывающие головки и заглядывать мне в глаза — не скользнет ли там искра раскаяния… Ну, а если б у нас похитили — тьфу-тьфу-тьфу! — если бы у нас с ней похитили сынишку, даже не единственного, а одного из четырех, Марго зубами разгрызла бы капсулу Зэта — я ее знаю…»