Вольдемар Грилелави - Сайт двойников

Всю эту грязь сумеешь рассмотреть,

Тогда решишь смеяться или петь.

А может плакать, низость всю поняв.

Скриплю зубами, кулаки сжимаю.

За что продала, я никак не понимаю.

Хоть капля жалости осталась ли в тебе?

Как хладнокровно узы наши рвешь,

И счастия хрусталь спокойно бьешь,

Добытое трудом, спасенное в борьбе.

Люблю и ненавижу, сильно презираю.

Того же испытать тебе желаю.

За что лишь дети так должны страдать?

К кому бросаться и кого им обнимать?

Как все случившееся можно им понять?

Они ведь правды всей и не узнают.

Все годы ведь одну тебя любил.

И бога на одну тебя молил.

И жизнь, и труд — отдал все без остатка.

Как ты могла ему все это дать!

Как ты могла забыть, что ты же мать!

Зачем к нему несешься без оглядки?

Закрыт шлагбаум, обратно хода нет.

Порвал возвратный я билет.

Сейчас лишь смерти хочется желать.

Она от мук ускорить избавление.

И все вернется по ее велению.

Устал болеть и не хочу страдать.

4

Звонок в дверь был нудным и требовательным, словно с той стороны двери нуждались в нем срочно и незамедлительно, ибо промедление могло обернуться, если не катастрофой, то бедой местного масштаба, так это и к бабке не ходить. Но вставать совершенно не хотелось, поскольку снилось много интересного и приятного, от чего отрываться абсолютно не желалось. Но он жужжал, брюзжал и издавал прочие противные трели, вынуждая отказаться от всех благ сновидений.

Сергей, наконец-то дорвавшись до собственной мягкой и уютной постели, спал мертвецким сном. Сколько часов или суток вот так провалялся он в своей берлоге, так пока даже сам он не в состоянии определить. Но, судя по жутко ноющим костям позвоночника, так много и долго. Он не стал по совету Игоря, следователя Атаниязова, напиваться до поросячьего визга, чтобы забыться на несколько часов и отвлечься от прежних камерных впечатлений и на скоростях влиться в окружающий быт, не вспоминая о своих семейных перипетиях. Хотя хотелось страстно расслабиться, чтобы отключить зудевшие мозги хотя бы на этот пьяный период.

На это его трезвое решение было ряд причин. Во-первых, угроза тривиального бытового спаивания собственное сознание его не устраивало. Хотя и иного способа избавиться от нахлынувшей тревоги и неведомого страха он не находил. А во-вторых, он хотел доказать себе и своей бывшей жене, а так же и всем знакомым с друзьями, что жизнь в тридцать пять лет не может вот так на почве бытовых невзгод завершиться. Она лишь только начинается, а эта зубная боль ненастоящая. Зуб удалили, а боль должна на некоторое время задержаться. Таков закон природы, и избежать его никому еще не удавалось. Возможно, не так скоро, как того хотелось, но она утихнет, заглохнет, а повезет, так и совсем и навсегда исчезнет.

И вновь станем все подряд жевать и грызть без страха и оглядки с тем же наслаждением и радостью, как и до этого нежданного удаления. В конце концов, удаляют больные и гнилые зубы. А стало быть, на его месте допустимо произрастание нового, крепкого и здорового. А потому глушить страдания болью такой ненадежной алкогольной анестезией — занятие глупейшее и бессмысленнейшее. К тому, порождающее дополнительные страдания абстиненцией.

Глушить хорошо водкой боль ожога. С Сергеем был единожды, много по его меркам лет тому назад, случай ошпаривания кипятком. Хотелось лезть на стенку, залезть и не вылезать из-под холодного душа до посинения и страшного дрожания от замерзания. И тогда он решил такой вопрос быстро и удачно. Взял бутылку водки, и вылакал ее из горла и без закуски. Затем закурил свою любимую "Стюардессу" и вырубился. Утром очнулся с головной болью, но ожог болел довольно-таки терпимо. Просто потом он целый день посвятил себя отпаиванию похмельного синдрома крепким чаем с лимоном и другими соответствующими травами.

Душевная боль — страдание затяжное. Здесь необходимо себя пересилить и отвлечь неким увлекательным и интересным занятием. Развлечь или увлечься чем-либо иным. Быстродействующих лекарственных средств пока не придумали. Поэтому для начала Сергей весь вечер занимался приборкой после устроенного женой погрома, расставлял и раскладывал вещи, пил чай и смотрел телевизор. И самое главное, усиленно старался переключать мысли на посторонние темы. Длительные дни одиночества в командировках немного научили его забивать голову глупыми, но интересными и увлекательными придуманными историями.

Он всегда считал, что человек не может и не имеет право скучать и тосковать, оставшись сам с собой наедине. Ведь себя самого всегда можно развлечь сочиненным сюжетом с главным героем в центре событий, коим совершенно случайно является он сам. И манипулируй по всем эпизодам с переключениями места и времени событий, добавляя и уменьшая по собственной инициативе количество и качество фигурантов. Единственное, чего хотелось, но никак не мог допустить в свою черепную коробку, так это новый образ жены или просто женщины.

Она в природе не могла существовать, ее еще не было в этом мире. Хотя в тюрьме, лежа на нарах, они без спроса сами собой как-то забредали. С такими разъяснениями и выводами: почему бы и не начать новую жизнь с новой женщиной, девушкой, да посто дамой, разумеется, что не с мужиком. Немного страшно представлялось, с трудом понималось, но не доживать же свои оставшиеся дни в одиночестве? И о каком дожитии он там размышлял? По сути, так, поди, и половина не прожита. Как минимум, так еще два раза по столько впереди маячит. Уж до ста он в любом случае постарается дотянуть. А чего мелочиться, коль родился на белый свет?

И не одному же коротать такой безумный срок. Ведь необходимо иметь под боком не просто хорошую женщину и хозяйку на кухне. Все это, что есть вокруг, включая работу и соответственные блага нужно иметь и делать ради кого-то, ради которой хочется и желается творить. Даже при самом грубом подсчете, если жить только ради себя единого, то с таким успехом нет смысла в этих ежемесячных командировках. Вполне двух-трех в году в состоянии обеспечить его годовой запрос. Не умеет и не хочет Сергей жить и работать на себя и ради накоплений. Он уже свыкся на протяжении всей своей сознательной жизни о семье заботиться и ради них свершать свои трудовые подвиги. В этом и был его смысл жизни.

Звонок продолжал трещать, и Сергей, чтобы окончательно и быстрей проснуться, поскольку нудный посетитель все равно не желал отступаться, сбросил с себя одеяло и скатился с кровати. Холодный пол вмиг исполнил свою миссию и завершил пробуждение, с которым категорически не хотелось расставаться. А ведь с таким трудом и так великолепно уснул. А во второй половине сна кошмары с погонями, падениями и угрозами жизни и здоровью наконец-то покинули сновидения, сменившись малопонятными, но приятными и любопытными картинками. Хотелось пристальней всмотреться в них и познакомиться с персонажами, но страшный трезвон с соловьиными трелями распугал видения, возвращая Сергея в мир настоящий.