Александр Матюхин - Абсолютное правило

— И что?

— И все. Разве этого недостаточно?

— Признаться, нет.

Евгений Валерьевич оторвал взгляд от ожидающих и посмотрел на меня:

— Виталик, извини, конечно, но вот это уже точно не твое дело. Хватит и того, что ты натворил в подземке.

— А что я там натворил, — обиженно пробормотал я и отвернулся, чтобы понаблюдать за людьми в спортивных куртках около касс. Одного из них уже не было. Остались старичок и крепкий мужчина, который как раз на спортсмена и походил. Я посмотрел на Веронику и заметил, что она тоже наблюдает за кассами. Значит, игрок сумерек один из них.

Но кто?

Странный вопрос! Конечно же, тот, у которого нет обратной стороны глаз. Интересно, и как это определить? Может, у них будут такие же глаза, как и у недавних оборотней?

Нет, у обоих глаза, по крайней мере с виду, были нормальные.

Тогда, в чем же дело?

Подумав, я все же решил, что сумеречный игрок — это старик. Если спортивный мужик был таким, каких валом в нашем городе, то старичок все-таки отличался от остальных тем, что напялил на костлявую фигурку новую спортивную куртку.

Да и зачем мне гадать. Вероника и Вася сами разберутся. А вот Евгений Валерьевич вряд ли полезет. Он же оружия никогда не видел, что говорить о битве с игроками.

Мысль о том, что, возможно, сейчас может возникнуть схватка, охватила меня целиком. Но я вдруг вспомнил, что у них же есть свои правила. А значит, они будут сражаться, не привлекая внимания. Где-нибудь на крыше поезда… Захватывающее будет зрелище, ничего не скажешь.

— Спортивная куртка отделился от касс и направляется к остальным, — словно отрапортовала Вероника. — Других сумеречных игроков по-прежнему не видно.

Крепенький мужик и старик пошли к ожидающим около выхода на перрон людям одновременно, так и не дав мне выяснить, кто из них на самом деле игрок.

— Что делать будем? — поинтересовался Евгений Валерьевич.

— Тут все ясно. Согласно правилам, если они нас не заметили, мы можем вообще не ввязываться с ними в битву. Поэтому предлагаю сесть в поезд и ни о чем не беспокоиться.

— А если вдруг они нас увидят? Вася пожал плечами:

— Придется давать бой.

Судя по всему, подобные слова не успокоили Евгения Валерьевича. Он нахмурился и, посмотрев в мою сторону, сказал:

— Вот так, Виталя. А ты думал, что мы только взглядом испепелять умеем?

— А откуда вы узнали?

— О чем?

— Закроем тему, — пожал плечами я, — Евгений Валерьевич, а вас они как могут узнать?

— Так же. — Евгений Валерьевич загадочно улыбнулся и нагнулся к самому моему лицу. Своими глазами напротив моих. — Загляни в них.

— Зачем?

— Не бойся. Здесь ничего опасного нет. Просто загляни в зрачки. Вернее, за зрачки.

Я заглянул и неожиданно почувствовал, как сухой комок резко подкатился к горлу.

За зрачками не было ничего, кроме хорошо просматриваемой пульсирующей массы, покрытой слизью, тонкими жилками и сетью сосудов.

Это был мозг. Мозг Евгения Валерьевича.

Только что-то в нем было не то. Необычным он бы что-то неуловимое в нем отличало его, словно в нем был частичка чьего-то другого мира. Мира Создателей, наверное…

— Г-господи, — выдавил я, сглатывая и отводя глаза, за что же это с вами с-сотворили?

— А ничего особенного нет. Жить нам это не мешает, а для работы даже полезно. Зрение, к примеру, не портится.

— Да вы и не стареете. — На мгновение я забыл и Исправителях и о сумеречных игроках, стоявших всего в нескольких десятках метров от нас. Перед глазами сто ял только серый пульсирующий комок. Переплетение мыслей и информации, нервов и сосудов, души и тела..

Совсем не такой, каким нам его показывают во многих фильмах и познавательных передачах. В нем был что-то мрачное. Словно говорящее о том, что вот он маленький комочек — и есть центр всей твоей жизни. Даже не душа, не тело и не Создатели, думающие, что управляют людьми будто марионетками, а именно мозг составляет главную часть в человеке. Он управляет больше никто. И Вероника с Василием и многими подобными игроками подчиняются совсем не Создателя и они сами загнали себя в эту ловушку — убеждение, что они — ничто. У них просто исчезло осознание того, что они сами властелины своего разума.

Да ведь все они действительно марионетки и больше

никто.

— Сильное впечатление, не правда ли? — Голос Евгения Валерьевича вывел меня из транса, и я вновь увидел его перед собой. Пульсирующая масса перед глазами вмиг растворилась.

Я кивнул:

— Никогда не видел ничего подобного. Это было так…

так…

— Никто и не может объяснить, что он чувствует, когда впервые видит живой мозг за зрачком. Это не такой мозг, какой он есть на самом деле. Это — истинный.

— Что вы имеете в виду?

— Долго объяснять, — неожиданно резко сказал Валерий Евгеньевич, — да тебе это и не нужно, ты же не собираешься становиться игроком.

— За последние два часа я только и слышу ото всех, что мне то не нужно, это не нужно. А зачем тогда надо было мне обо всем рассказывать? Вытаскивать меня из подземки?

— Сначала я думала помочь тебе, — вдруг отозвалась Вероника. Она по-прежнему наблюдала за пассажирами, ожидающими поезд, — а потом ты и сам захотел все узнать. Я, дура, думала, что все-таки что-то изменится, и ты останешься живой, а оказалось, что все идет как обычно.

— Великолепно, — пробормотал я. Больше говорить на эту тему мне не хотелось. Я вдруг почувствовал, что слишком устал задавать вопросы, на которые все равно не получу ответа.

Где-то вдалеке пронзительно загудел гудок. Женский голос объявил, что подъезжает электропоезд маршрутом до Краевского. Люди оживились и стали толкаться в дверях, выходя на перрон. Мы, не сговариваясь, разом встали с лавочки, и Вася озабоченно сказал:

— Похоже, они собираются ехать в нашем поезде. И, помолчав, добавил то, что никто из нас не хотел услышать: — Нас заметили!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Странное дело — только сейчас я заметил, как иногда на вокзале бывает людно. Из подъехавшего поезд вмиг высыпались торопящиеся, озабоченные, радостны пассажиры, а их уже заталкивали обратно те, кто хотел уехать.

Давненько я не был на вокзале и порядком отвык oт подобных вещей. Вероника, Вася и Евгений Валерьевич направились в сторону вагона, а я, немного растерявшись, отстал. Когда догнал, проталкиваясь сквозь плотную толпу, они уже поднимались по ступенькам наверх.

Мы забрались в вагон. Миновали широкий кристаллический экран, по которому всю поездку будут или клипы крутить, или транслировать какой-нибудь телеканал, и уселись в мягкие кресла.