Сергей Русинов - Капитан Дональдсон

- Тогда "Звёздный Рыцарь" пришлось бы переименовать в "Летучий голландец"!

- Спасательный корабль "Летучий голландец". Неплохо звучит! Ха-ха-ха! Точнее, "Летучая голландка", если в честь меня его назвать!

- Да уж, здорово ска...

- Командир, впереди планетная система! Гравитационный след обрывается! - неожиданно воскликнула ван Мейер.

Дональдсон быстро откинул крышку с красной кнопки, и с силой надавил на неё:

- Экстренное торможение! Включить реверсивную тягу! Всем спрятаться в камерах! - скомандовал он в микрофон и бросился в так называемую "амортизационную камеру" - небольшое помещение, расположенное рядом с рубкой. В одной из его стен находились маленькие застеклённые кабинки, похожие на городские видеофоны-автоматы. За стенками этих кабин и за переборками амортизационных камер были спрятаны мощные магнитные амортизаторы, смягчающие слишком сильные перегрузки. "Звёздный Рыцарь" имел несколько подобных камер, и в них могли укрыться от перегрузок все находящиеся на его борту люди.

Экстренное торможение начинало действовать через тридцать секунд. За это время весь экипаж должен был успеть скрыться в амортизационных камерах.

Ворвавшись в первую попавшуюся кабинку, капитан быстро

прислонился к стене. Дверь кабины автоматически захлопнулась, а из стены тотчас же выскочили пластиковые захваты безопасности, и сомкнулись на его руках, ногах, и поясе. Несколько секунд спустя страшной силы удар припечатал его к стене настолько сильно, что он потерял сознание и безвольно повис в захватах.

"Судя по всему, я жив. Слава богу!" - подумал он, придя через некоторое время в себя, и, с трудом нащупав на стене кнопку, с

силой надавил на неё. Захваты тотчас же убрались обратно в стену.

Пошатываясь, капитан направился в рубку. В голове его стоял непрерывный и нудный гул, точно в самолёте.

Устало плюхнувшись в кресло, Дональдсон обнаружил, что в рубке никого нет. "Они, наверно, тоже в отключке", - подумал он, тщетно пытаясь подняться на ноги.

"Вот дьявол! Что это со мной?" - выругался он мысленно.

Дональдсон нажал кнопку вызова робота-стюарда, которая находилась на подлокотнике.

Через минуту появился робот-стюард.

- Ка-ки-е бу-дут у-ка-за-ни-я, сэр, - гнусаво произнёс он.

- Чашку чаю и т-таблетку от головной б-боли, - с трудом сказал капитан.

- Слу-ша-юсь, сэр! - прогудел робот, и уехал.

"Вот когда пожалеешь, что ты не робот. Весь экипаж лежит вповалку, а ему хоть бы хны!", - подумал Дональдсон.

После приёма таблетки гудение в голове прекратилось, но осталась небольшая слабость.

"Надо проверить остальных", - решил капитан, и вернулся в амортизационную камеру.

Загланув в одну из кабинок, он нашёл там Баркова, без чувств висящего в захватах.

Дональдсон встряхнул его за плечо, но Пётр не шевелился. Тогда капитан шлёпнул его ладонью по щеке.

Смачно выразившись по-русски, Барков непонимающе уставился на него.

- Пит, очнись, это я.

- А-а, это ты, Эндрю. Что случилось?

- Мы слишком жестко затормозились.

- И я отключился?

- Да.

- А остальные?

- Не знаю, - пожал плечами капитан. - Надо посмотреть.

- Пошли, - сказал Барков, раскрывая захваты.

- Идти-то сможешь? - спросил Дональдсон.

- С трудом, - усмехнулся Пётр.

В другой кабинке они нашли ван Мейер. Она тоже была без сознания.

- Ивонна... Ивонна, очнись, - подёргал её за плечо капитан.

Голландка медленно подняла голову. Тут Дональдсон заметил, что из её носа вытекает тонкая струйка крови.

- О-ох... Что с моей головой? - простонала она, придя в себя.

- Это я, Ивонна. Ты видишь меня? - спросил капитан.

- Это ты, командир? - попыталась улыбнуться Ивонна, - О-ох, здорово же меня приложило. Моя голова прямо как церковный колокол.

- Вполне вероятно, что такое состояние сегодня у всех.

Раскрыв захваты, она попыталась сделать несколько шагов, но покачнулась и прислонилась к стене.

- Похоже, я смогу добраться только до рубки, - устало произнесла программистка.

- Ты пока отдохни, а мы пока пойдём - проверим остальных, - сказал капитан.

- Ладно, идите. Я сама... - махнула рукою Ивонна.

Сделав ещё несколько шагов, она приложила руку к носу:

- Ого! Кровь!... Ах, как болит голова!

Дональдсон и Барков, пошатываясь, отправились помогать другим своим товарищам.

Митчелл, Свенссон и Огивара пришли в себя довольно быстро.

Войдя в "кабинет" Ченга, они увидели, что доктор уже вышел из амортизационной камеры.

- Джеймс, ты в порядке? - спросил его Дональдсон.

- Да я-то в порядке, а вот Жак... Надо его проверить.

- Где он?

- Хорошо, что я успел отправить его в улучшенную кабинку, - указал Ченг на кабинку с зелёной дверцей.

Открыв её, Дональдсон увидел маленькую тощую фигурку Жака, повисшую в захватах безопасности.

- Жак, очнись, - Дональдсон хотел встряхнуть его за плечи, но Ченг остановил его:

- Подожди, командир, у меня есть кое-что получше.

Доктор достал флакончик с нашатырём и поднёс его к носу мальчика. Жак громко чихнул, забрызгав свою футболку кровью, которая ручьём хлынула у него из носа.

- Жак, очнись, это я. - повторил Дональдсон.

- А-а, это вы, месье капитэнн?

- Жак, мальчик мой, у тебя всё в порядке?

- Да, только... Моя голова! - простонал маленький Жак.

- Подожди, командир, дай я его обследую, - сказал доктор.

- Пойду, проверю Адамса. - устало произнёс капитан.

- Если что-то серьёзное - зови меня.

- Хорошо, Джеймс, - сказал капитан.

С Адамсом дело обстояло хуже всего. Он с трудом добежал до своей кабинки и практически не успел выпустить захваты, в результате чего сильно ударился о стену, и о них. Ченг нашёл у него сотрясение мозга средней тяжести, и ушиб ребра.

Часа через два, когда все окончательно пришли в себя, экипаж

(кроме Адамса, конечно) собрался в рубке.

- Господа, прошу меня извинить за такое, не слишком мягкое, торможение, - сказал "Эдвард", - я поздно среагировал, поэтому перегрузки составили восемь процентов вместо положенных трёх.

- Подумать только, восемь процентов, а приложило на все сто, - пошутил Барков.

Все дружно засмеялись, и даже "Эдвард" попытался изобразить что-то похожее на смешок.

- Ладно, "Эдвард", чего уж там. Ты лучше скажи, куда мы попали? - спросил Дональдсон.

ГЛАВА 17

- Пока вы, извините за выражение, "оклёмывались", я анализировал сложившуюся ситуацию, - начал "Эдвард".