Крэг Гарднер - Назад в будущее - 3

Марти, наконец-то, понял, почему в салуне собираются горожане. Приближался час, назначенный Бешенным Псом для схватки. Жители Хилл-Вэлли пришли посмотреть, чем закончится дуэль известного убийцы Бэффорда Тоннена и неизвестного смельчака со странным именем Клинт Иствуд. Тут же принимались ставки на участников поединка. Время стремительно истекало.

— Ну, когда же? — нетерпеливо крикнул Марти.

Бармен успокаивающе поднял руку.

— Сейчас! Еще минуту, и все будет в порядке.

Марти с удвоенной силой принялся трясти Брауна за полы плаща.

— Ну, проснитесь же, док! Нам уже пора!

В этот момент с улицы раздался крик, от которого у Марти все похолодело внутри.

— Эй, Иствуд, ты там? — заорал Бэф. — Уже восемь часов! Я вызываю тебя! Выходи!

Он стоял на улице перед салуном в окружении своих дружков. Марти испугано высунул нос в окно и глянул на городские часы. Было без пяти минут восемь.

— Еще нет восьми часов! — пытаясь оттянуть время, крикнул Макфлай.

— На моих часах уже есть! — Зло ответил Тоннен. — Давай разберемся раз и навсегда! Конечно, если ты не трус!

Публика, собравшаяся в салуне, с надеждой смотрела на Марти.

— О, черт… — пробормотал он. — Этот Бешеный Пес сейчас убьет меня…

Марти вытащил фотографию и с надеждой посмотрел на нее. К сожалению его догадка подтвердилась. На могильном камне появилась надпись: «Здесь лежит Клинт Иствуд». Кровь хлынула Марти в лицо. Он поспешно спрятал снимок. В салуне воцарилась тишина. Все с любопытством смотрели на Марти. Он высунулся в окно и крикнул:

— Слушай, мне сегодня что-то не хочется! Давай аннулируем все!

Незнакомое слово привело Бешенного Пса в замешательство. Он с надеждой посмотрел на своих более грамотных дружков.

— Аннулируем? Что это значит?

— Ну… это значит, что перестрелки не будет, но ты считаешься победителем, — сказал самый грамотный.

— Эй, так не пойдет! — возмущенно заревел Бэф. — Все-таки, судя по всему, ты трус! Самый несчастный трус! Ты не можешь постоять за себя! Я даю тебе десять секунд, чтобы ты доказал, что это не так!

Марти испуганно втянул голову в плечи и снова стал трясти Брауна.

— Док, проснитесь!

Браун все еще не реагировал. С улицы донеслись крики Бэфа:

— Раз… два…

— Сынок, — сказал старик Райли, — тебе придется выйти. Я на тебя двадцать долларов поставил.

— А я поставил тридцать против тебя, — добавил Спайк. — Выходи, не подведи меня.

Марти беспомощно опустил руки.

— Три… четыре…

Отсчет продолжался.

— Сынок, если ты не выйдешь туда… — снова сказал Спайк.

Марти обозлено вскинул голову.

— Ну, что будет, если я не выйду? — вызывающе сказал он.

Спайк покачал головой.

— Тогда все здесь будут считать тебя трусом. До конца твоих дней все будут называть тебя несчастным трусом. Все будут говорить — Клинт Иствуд просто трус.

— Шесть…

Правда, следующая цифра подвела Бэфа. Он просто забыл, что там идет следом.

— Семь, семь, — подсказали ему дружки.

— Семь! — обрадовано выкрикнул Тоннен.

Марти подошел к стойке и стал грызть ногти.

— Эй, парень, держи!

Кто-то из посетителей швырнул ему револьвер, который прокатился по стойке и угодил ему в руки.

— Восемь!

Марти повертел оружие в руках и отправил его обратно.

— У меня уже есть револьвер, — вздохнув, сказал он.

С Марти не сводили глаз. Особенно неприятно было ощущать на себе взгляд Шеймуса Макфлая…

— Девять! Десять! Ну, прав я или нет? — завопил Бешенный Пес. — Ты — трус!

Марти косо посмотрел на улицу и обиженно сказал:

— Да он просто засранец! Не буду я делать то, что мне говорит этот Тоннен. Я вообще не буду делать то, что мне вокруг говорят!

В этот момент раздался вопль:

— Ох! Черт возьми!

Валявшийся без сознания на полу салуна Браун внезапно вскочил и схватился за голову. Марти обрадовано кинулся к нему.

— Док, с вами все в порядке?

Браун застонал, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Как голова болит…

Марти повернулся к Бармену.

— У вас есть какой-нибудь запасный выход?

— Есть.

— Где?

— Да вон там, сзади. В боковой проулок ведет.

Марти схватил Брауна под мышки.

— Пошли, док!

Он потащил пострадавшего от пьянства изобретателя к двери в дальнем углу салуна. С улицы снова донесся бешеный вопль Тоннена:

— Ну, давай, выходи! Или я сам туда войду!

Браун шел, держась за горло.

— Я чувствую себя, словно на костре, — просипел он.

Марти осторожно открыл дверь и выглянул на улицу. Никого. Вытолкав перед собой Брауна, Марти выскочил из салуна и оказался в заставленном бочками проулке. В расположенной на другой стороне проулка деревянной хибаре была открыта дверь и виднелась большая чугунная печь с вываленной перед ней кучей угля.

— Эй, вон они! — раздался вопль с улицы.

Один из дружков Бэфа заметил в проулке Марти и Брауна. Выхватив револьвер, он принялся полить по ним. Браун нырнул за пустую бочку, а Марти пришлось искать убежище в хибаре. Проехав лицом по грязному полу, он стукнулся лицом о печь. Рядом с ухом Марти проскрипела, открывшись, массивная чугунная заслонка.

Бандиты принялись дырявить пулями бочку, за которой спрятался Браун. Наконец, стрельба утихла, и Бэф повелительно крикнул:

— Эй, кузнец, выходи!

Когда часы на станции показали восемь часов, локомотив дал протяжный свисток и поезд медленно тронулся. Клара села на место у окна в общем вагоне. Позади нее уселся толстяк-коммивояжер с попутчиком.

— Вы не представляете, какого несчастного мужика я вчера встретил в местном салуне, — стал рассказывать толстяк попутчику. — Никогда не видел, чтобы так убивались из-за женщины. Я ему говорю — успокойтесь, а он мне — я не знаю, как теперь жить, после того, как я причинил такую боль этой женщине. Мне его по-настоящему жалко стало…

Высунувшись из двери хибары, Марти увидел спину Брауна, которого с поднятыми руками уводили на площадь.

— Эй, Иствуд! — заорал Бэф. — Я все равно пристрелю сегодня кого-нибудь! Конечно, я с удовольствием пришью тебя, но, если ты не выйдешь, если ты трус, я с не меньшим удовольствием пристрелю твоего друга кузнеца!

— Забудь про меня, Марти! — закричал Браун. — Спасайся!

Бэф вытащил из кармана явно украденные у кого-то часы.

— Даю тебе одну минуту, трус! — крикнул он. — Решайся!

… Никогда не видел, чтобы мужчина так рыдал, — продолжал свой душещипательный рассказ коммивояжер. — Как же ее звали? Сара… Майра… Нет! Вспомнил! Клара!