Владимир Клименко - Амальгама миров

Забитые народом улицы города, полные красок и мельтешения толпы неторопливо проплывали под нами. Сначала я с интересом, словно карту, изучал открывающиеся виды, но скоро заметил, что и без того голубой горизонт стал еще голубее, а еще пять минут спустя убедился, что на западе, словно стена встает, в белых барашках волн необозримый океан.

- Ты не сказал, что город находится на побережье, - упрекнул я Овида.

- Разве? - удивился тот. - Да тут пляжи, как на Копакабане. Я еще вчера хотел вам предложить пойти к океану, да подвернулся бассейн.

Я резко убавил пламя горелки. Шар начал пикировать прямо на крыши домов со скоростью болида. Пришлось вновь прибавить.

- А если мы улетим в открытый океан? Слушай, а на Карнавале бывают несчастные случаи или здешние обитатели живут вечно?

- Да бывают, наверное, - Овид заметно приуныл. - Только этого никто не замечает.

Медленно убавляя пламя, я добился того, что мы снизились метров до тридцати.

Океан надвигался неотвратимо.

Оглядевшись по сторонам, я заметил еще таких же, как мы, незадачливых воздухоплавателей.

Громадный оранжево-белый шар, примерно на той же высоте, сносило в сторону моря.

Я помахал рукой рыжеволосой девушке в открытом светлом платье, а когда она отчаянно замахала мне в ответ, вдруг понял - это Люська.

Никаких сомнений, в гондоле соседнего воздушного шара стояла Люська, и кажется, она тоже узнала меня.

В тот же момент волочащийся за нами по земле канат схватили наблюдающие за нашим полетом люди, шар тряхнуло, и гондола накренилась, а Люська со своим темнокожим спутником стремительно унеслась вдаль, и я успел только заметить, что купол их шара также начал снижаться.

Примерно с десяток загорелых парней держали канат крепко и скоро притянули шар к земле.

Оказалось, что на побережье Карнавала существует разновидность спорта - ловить увлекаемые ветром в открытый океан воздушные шары.

Еще одно развлечение среди многих.

Едва мы, переживая случившееся, выбрались из гондолы, как канат нашего шара уже отпустили, и он тут же вновь взмыл в небо, теперь уже беспрепятственно продолжив путь в неизвестность. Я понял, что, очевидно, и Люськин шар перехватили где-то около самого пляжа, и, не давая Овиду и Хоме придти в себя, бросился в толпу.

Бежать, пробиваясь через беспорядочно двигающуюся массу народа, было невозможно. Я быстро выдохся и перешел на шаг. Потом подозвал Хому и, не взирая на его протесты, влез на табурет, чтобы с возвышения, как гепард с термитника, осмотреть окрестности.

Как только я встал на табурет, меня окружила еще более плотная толпа, видимо, ожидая какого-то забавного выступления.

Проклиная вечное людское любопытство, я продолжил путь к пляжу, уже ни на что не надеясь.

Так и вышло.

Когда мы достигли полосы песка, то уже почти на горизонте обнаружили оранжево-белый купол воздушного шара, скачущий по волнам. Ни Люськи, ни ее спутника нигде не было видно.

Постояв у кромки прибоя и умыв лицо соленой водой, я уныло потащился обратно в гостиницу. Найти кого-нибудь в этом мире не представлялось возможным. Только удача могла помочь мне. Но в любом случае, есть здесь осколки зеркала или нет, покидать Карнавал нельзя, пока не разыщу Людмилу.

Выработанный в гостинице план поисков был таков.

На следующий день каждый из нас отправляется в город самостоятельно. Просто ходим и смотрим. Сколько бы ни было здесь народа, рано или поздно нам должно повезти.

Всю ночь я корил себя за то, что быстро ушел с пляжа. Надо было остаться там подольше и подождать, ведь если Люська видела меня, то не могла уйти далеко, понимая, что я буду ее искать именно на том месте, где приземлился воздушный шар. А возможно, надо было вернуться туда, где приземлились мы - Людмила также могла броситься через толпу на мои поиски.

Вспоминая упущенные возможности, я ругал себя за скудоумие и в результате отправился в город почти на рассвете.

Откатившаяся, как отлив, ночь оставила на отмели тротуаров фантики от конфет и пустые бутылки.

Я перешагивал через мусор и думал, кто же все это убирает.

На дощатой эстраде, между двумя пальмами, духовой оркестр играл грустный вальс, но недостатка в танцующих, несмотря на ранний час, не было - каждый в этом мире выбирал для себя удобное время для обитания.

Я вышел к океану и долго стоял на берегу, дыша соленым воздухом.

Пологие волны с равномерностью дыхания спящего наползали на берег, пузырясь белой пеной, и с шипением скатывались обратно. Но так продолжалось недолго.

Уродуя гладкий песок глубокими бороздами, мимо промчалась группа мотоциклистов. Двигатели ревели, как стадо раненых слонов.

Очарование кончилось.

На улицах вновь загремела музыка, и я опять начал продираться через танцующих и кричащих, догоняя девушек и заглядывая им в лица, а потом отбиваясь от приглашений провести день, а может быть, и ночь вместе.

Наконец я очутился около парка аттракционов, откуда вчера мы отправились в наше путешествие на воздушном шаре. Повинуясь скорее инстинкту, чем здравым рассуждениям, я вновь пошел к лугу и тут же, на самой кромке травы, увидел Люську.

Она стояла ко мне спиной и ела мороженое. Около нее, явно довольный собой, красовался смуглокожий тип в элегантном белом костюме. Он что-то доказывал Людмиле, отчаянно жестикулируя. Похоже, тип не понимал, как можно проводить время так скучно, когда вокруг бурлит жизнь.

Один раз он даже схватил Люську за руку, и она нетерпеливо дернула плечом.

Увидев такой знакомый, характерный для Людмилы жест, я уже больше не сомневался.

- Люська! - заорал я так, что голуби, мирно бродившие по тропинке, в ужасе взмыли вверх. - Людмила!

Люська мгновенно обернулась и, бросив недоеденное мороженое почти в лицо красавцу, кинулась ко мне.

- Я думала, больше никогда тебя не увижу, - причитала она, повиснув на моей шее. - Никогда-никогда! Я думала, пропаду тут совсем одна-одинешенька.

- Как же, одна, - грубовато отшучивался я, стараясь не разреветься. Вон дружок твой стоит. Хоть бы познакомила. Как его зовут, Гоги или Гиви?

- Это Пако Геррера, - Люська, как маленькая, шмыгала носом. - Сейчас я его отправлю отсюда.

- А он уйдет? - засомневался я.

Мне показалось, что Пако, хотя и обескуражен происходящим, покидать сцену просто так не собирается. На всякий случай я лихорадочно придумывал объяснения, но до них дело не дошло.

- Я больше не твоя девушка! - крикнула Люська, даже не попытавшись как-то смягчить обстановку. - Уходи!

Лицо Герреры дрогнуло. Он удивленно посмотрел на Люську, потом на меня, поражаясь, видимо, что девушка предпочла ему такого невзрачного типа. Потом весело рассмеялся и пошел прочь.