Род Серлинг - Полуночное солнце (Сборник с иллюстрациями)

Надо видеть лицо Гарвея, чтобы поверить ему в подобной ситуации. Это был психиатр, изучающий пациента. Тут он нацепил самую заразительную улыбку и понес ее на другой конец своего загона к старому «бьюику».

Молодому человеку было, видимо, не по себе, он занервничал:

— Мы только смотрел…

— Этого мы и хотим! — воскликнул Гарвей. — Разумеется, это нам и нужно. Здесь вас никто не торопит. Да, парень, здесь ты можешь расслабиться, помедлить, проверить и перепроверить, обдумать, внимательно просмотреть, поразмыслить, выбрать, обсудить и углубиться. — Он сделал широкий жест по направлению к ряду машин. — Будьте как дома, друзья мои!

Молодожены заморгали, когда водопад слов ударил по их перепонкам и привел в замешательство.

— Да мы… — неуверенно начал юноша. — Мы тут думали… знаете, нам хотелось бы приобрести автомобиль с четырьмя дверцами. Самую последнюю модель, которую только можно найти, но не дороже пятисот долларов.

Гарвей закрыл глаза и покачал головой. На его лице было выражение боли и отчаяния.

— Вы меня убиваете, вам это понятно? — Он посмотрел на девушку. — Вам ясно, что ваш муж меня шокировал?

Губы девушки округлились и закрылись. Гарвей похлопал по крылу старой машины.

— Знаете ли вы, почему я в шоке? — поинтересовался он. — Так знаете? Сейчас я объясню вам это. Вы поддались пропаганде каких-то олухов в наших рядах, у которых цемент вместо мозгов. Пропаганде, говорю я вам! — Он ткнул в машину пальцем и оставил вмятину, которую торопливо прикрыл локтем. — Это они внушают вам, чтоб вы покупали последние модели, не так ли? Ведь правда, внушают?

Захваченные врасплох, молодые люди одновременно кивнули.

— А знаете ли вы, почему они дают вам такие советы? — продолжал Гарвей. — Вы думаете, они поступают так потому, что являются честными, законопослушными, морально устойчивыми прихожанами? — Он покачал головой, но на этот раз, как пастор, неожиданно увидевший, что в церкви идет игра на деньги. — Позволь мне раскрыть тебе глаза, парень. — Тут он помахал пальцем у парня перед глазами. — Они толкают последние модели, поскольку это дает им прибыль! Они попытаются запихнуть тебе в глотку последние модели пятьдесят четвертого года, ведь им доллар дороже друга! Они ищут выгоды, а не добрых отношений!

Забывшись, он снова похлопал по крылу, раздался скрежет металла, и крыло отделилось от корпуса. Гарвей скрыл это разрушение, намеренно встав перед крылом.

— Им выгодней набить свои бумажники наличными, чем наполнить свои сердца дружескими чувствами к людям! — продолжал он.

Молодой человек принял все за чистую монету и сглотнул наживку.

— Просто нам нужна машина для поездок, поэтому мы решили, что чем новее машина…

Гарвей всплеснул руками, перебивая его.

— Вот тут-то вы и совершили ошибку. Именно поэтому вы пошли по неверному пути. Именно здесь вы устремились в тупик! Вам не нужна новая машина. Вам не нужна привлекательная безделка на колесах, которые штампуют на конвейере, покрывают блестящим хромом, с хвостовым стабилизатором и идиотским названием, причем такого качества, что и наперстка не наполнишь. Я знаю, что вам нужно! — Тут он снова ткнул пальцем в лицо юноши. — Вы ищете мастерство, приходящее лишь с возрастом! Надежность, которая приходит с испытанной технологией! Преимущество традиционных средств передвижения!

Он подался назад, словно приоткрывая бриллиант Надежды, и показал машину за своей спиной.

— Вот то, что вы ищете. «Шевроле» 1938 года с четырьмя дверцами. На нем вы доберетесь куда захотите и вернетесь домой.

Голос Гарвея не смолкал ни на секунду. Его речь длилась четыре или пять минут. И хотя сделка казалась случайной, она была давно устоявшейся процедурой. Гарвей делил ее на три стадии. Первой был резкий удар, «припирание к стене», имевшее целью начальные контакты. Вторая — в нее он как раз входил — была тихой, довольно благотворной и терпимой. Позже наступала часть третья — заключительная.

А в данный момент он мило улыбался двум молодоженам, подмигнул девушке, словно говоря: «У меня самого дома полным-полно таких крошек, как ты», — затем более мягко указал на «шеви».

— Смотрите. Я не собираюсь обдирать вас как липку. Я этим не занимаюсь. Я люблю. получать радость от своего дела. Я знаю, как вы должны поступить. Проведите какое-то время возле этой машины. Осмотрите ее. Насладитесь ее роскошью. Проверьте и посмотрите, как делали ввтомобили, когда их делали на совесть. Вперед, друзья мои! — говорил он, подпихивая юношу к передней дверце, и затем поспешно повернулся и вцепился в девицу.

— Посидите в машине. Устраивайтесь на сиденье и сидите в свое удовольствие. Что вам действительно необходимо, так это бутылочка хорошего вина и свеча. У машины просто масса достоинств!

До Гарвея долетел звук автомобиля, тащившегося к дальним воротам. Он захлопнул дверцу, оглушив молодоженов, подняв при этом столб пыли и вызвав враждебный стон протестующего металла, улыбнулся своим жертвам сквозь пыльное стекло и поспешил к северным воротам, где его ждала еще одна сделка.

В данном случае речь шла о первой модели «форда», которую вел седой старичок, похожий на Сайта Клауса, со счастливыми и простодушными. глазами. Гарвей подметил, что обычно такие глаза сулят быструю и относительно легкую сделку. Он прошел еще несколько футов рядом с «фордом». Автомобиль пыхтел, урчал, и, прежде чем он наконец остановился, в нем дважды что-то взорвалось. Старик вышел из него и улыбнулся Гарвею. — Как поживаете? Язык Гарвея очертил круг во рту.

— Смотря что иметь в виду, дедуля. Если вы здесь хотите припарковаться, цена обычная. Но если эту машину вы собираетесь продать, то дайте мне три минуты, чтобы немного посмеяться.

С этими словами он отступил назад и стал осматривать автомобиль, наклоняя голову во все стороны, обходя его несколько раз, не забывая при этом следить за стариком. В конце концов он остановился, испустил глубокий вздох, заложил руки за спину и на мгновение прикрыл глаза.

— Ну как? — тихо спросил старик.

— Я могу дать вам пятнадцать долларов. Если захотите сдать машину в металлолом, то получите двенадцать, а Смитсоновский институт обойдет нас на два доллара.

Старик мягко улыбнулся.

— Это замечательная старая машина; думаю, в прежние времена их делали лучше…

Гарвей вытаращил глаза и затряс головой так, словно запасался сверхчеловеческим терпением.

— Дорогой дедушка, — сказал он, безнадежно всплеснув руками, — старо предание. Это ведь просто поговорка. На рынке все, кому не лень, ей пользуются. — Он с жаром передразнил: — В старые времена автомобили строили лучше! Да это сфабрикованная ложь, сэр, в нее трудно поверить! Господи, да еще десять лет назад люди понятия не имели о том, как строить автомобили. Хорошо расходятся только новые машины! Только новые машины в цене. Только в них виден гений разума, мышц и сборочного конвейера!