Фред Саберхаген - Звезда Берсеркера (Клуб Любителей Фантастики — « L»)

Сенсоры берсеркера, покалеченные в битве 502,78 стандартных лет тому назад, таковыми и оставались, и теперь мало чем превосходили человеческое зрение и слух. Но процессия приближала незнакомую мужскую жизнеединицу все ближе и ближе, и вероятность положительного опознания персональной матрицы этого организма уменьшалась быстрее и быстрее. Теперь берсеркер был свободен обратить внимание на другие вещи.

В электронно-ядерном мозгу берсеркера отсутствовали нетерпение или удивление, но имелась определенная осознанность того, что некоторые события более вероятны, чем другие. Поэтому в некотором смысле берсеркер испытал аналог удивления, вычислив, что сегодня ему в жертву принесут два организма, а не один, как обычно. И это будут люди, а не животные, как часто случалось.

За все время с момента битвы, в которой он был поврежден, с момента, когда добро-жизнь этой планеты его спрятала, спасла и начала приносить ему жертвы, берсеркер получал такие щедрые приношения очень редко. Процедив память о прошлых ритуалах, он вычислил, что такие моменты были связаны с большим эмоциональным напряжением среди приверженцев божества СМЕРТИ.

Один такой случай был связан с победой над особенно упорным племенем, победой, которая была достигнута благодаря плану сражения, вычисленному берсеркером и божественной волей переданному обожествлявшей его добро-жизни. Тогда за один раз в жертву принесли семьдесят четыре человекоединицы, всех членов побежденного племени, оставшихся в живых. Во время другого такого приношения эмоции добро-жизни были совсем иными. Они молили о помощи — надвигался голод. От голода берсеркер спас своих приверженцев тем, что начертил удачный курс кочевья, и они переселились в богатые земли, где было что грабить. Берсеркеру тогда пригодились старые боевые карты поверхности планеты. И теперь, вычислил он, успешны захват космического корабля и приближавшееся успешное окончание плана стерилизации этой планеты должны были вызвать среди слуг добро-жизни интенсивные эмоции.

Берсеркер не понимал человеческих эмоций, и только под давлением обстоятельств работал с тем, чего не понимал. Матрица стимулов-реакций, называемая страхом или похотью, например, на первый взгляд легко моделировалась и просчитывалась, как для человеков, так и для менее опасно разумных животных. Но за пять столетий попыток овладеть управлением человеческими организмами берсеркер имел довольно времени и возможностей, чтобы снова и снова натыкаться на глубину и сложность поведения, которые он не мог истолковать. Принимать поклонение — значило полагаться на очень непонятные и глубокие матрицы поведения, и очень ненадежным было такое средство продвижения к цели. Но других средств не имелось в наличии, и теперь, с захватом корабля, цель оказалась, наконец, в достаточной близи, чтоб рассчитывать на успех.

Процессия уже закончила спуск по ступеням и входила в камеру берсеркера. Первым вошел Высший Священник Андреас. По такому случаю он был облачен в красное и черное. Торуновский белый и пурпурный были оставлены в Храме, наверху. Эти же одежды, в которых Священник появлялся, чтобы воздать богово своему истинному богу, были тяжелы, и во многих местах ржавыми пятнами их покрыла старая кровь жертв.

Вслед за Андреасом вошли Гус де ла Торре и Селеста Серветус. Их кисти рук были связаны за спиной, они были одеты в белое и украшены живыми цветами, которым вскоре суждено было пасть на пол и там завять и умереть. Потом следовали четыре священника Внутреннего Круга, тоже в специально надетых черно-красных тяжелых балахонах. На балахонах, как и у Высшего Священника, имелись рыжие пятна.

Андреас и четверо священников начали обычный ритуал, опускаясь на колени, затягивая мертвенными голосами свое пение, пока жертвы, как и всегда, смотрели в неуверенности и нарастающем страхе. Берсеркер давно обратил внимание, что слова и движения ритуала мало изменились за столетия, долгие хантерианские годы, но постепенно становились все более утонченными в деталях. Пока что берсеркер сохранял тишину. Он уже давно понял, что чем меньше говорит во время церемоний, тем лучше. Этим он не только уменьшал риск разочаровать поклоняющихся каким-нибудь неподходящим словом, не в тон с их непостижимой психологией, но и чем реже он что-либо произносил, тем большую этому человеки придавали важность.

Два священника подняли музыкальные инструменты — теперь к песнопению присоединились ритм барабана и завывания рожка. У всех присутствовавших людей музыка улавливала и модулировала ритм альфа-воли, ритм их биологических процессов.

— Гус, помоги мне! Помоги! О нет, нет, нет! — закричала женская жизнеединица, увидев покрытый засохшей кровью жертвенный камень, стоявший прямо перед ней и, очевидно, догадавшись о его назначении. В этот момент оба священника, не игравших на инструментах, подошли, чтобы сорвать с нее гирлянды и одежду и цепями прикрепить горизонтально к алтарю. Берсеркер наблюдал, не придет, не попытается ли прийти ей на помощь Гус — или бог (к кому бы она не взывала в этот миг). По своему опыту, извлеченному из выслушанных 172661 подобных воззваний, берсеркер знал, что шансы помощи исчезающе малы.

Женщину прикрепили лицом вверх к алтарю, и помощь к ней не прибыла. Она продолжала оглушительно кричать. Тем временем Андреас взял острый нож и удалил с живого тела органы, связанные с воспроизводством и кормлением потомства людей. Эти куски кровоточащей плоти были брошены перед берсеркером, знаменуя символическую и действительную победу Смерти над жизнью, над самыми ее источниками. Потом легочная часть корпуса женщины была вскрыта еще глубже, и центральная кровеносная помпа была вырвана оттуда, после чего организм женщины перестал функционировать.

Наступило время поместить на алтарь вторую жертву.

— Нет. Послушайте, мои друзья, я ведь с вами, за вас. Нет, нет, нет, только не меня. Как это может быть? Погодите, давайте поговорим, вы совершаете ошибку. Я вам помогу, присоединюсь к вам.

Затем бессловесный, безнадежный крик. Удар по ногам заставил его рухнуть, и обнаженным его швырнули на камень.

И почему мужчина продолжает так отчаянно сопротивляться, хотя шансы на успех ничтожны астрономически? Но наконец и этот организм был брошен к алтарю.

— Я вам помогу! Я для вас все сделаю! О! А! Нет. Простите, все… — Еще один вопль — органы размножения мужчины были удалены и брошены в кровавую лужу, где лежали органы женщины. Потом острое лезвие рассекло ткани грудной части мужчины и его все еще пульсирующее сердце было преподнесено жертвой богу Смерти.

— Это хорошо. Это приятно. — Так сказал берсеркер пяти окровавленным счастливым единицам добро-жизни, которые теперь молча стояли перед ним. Голос, рожок, барабан — они давно замолчали.