Фред Саберхаген - Звезда Берсеркера (Клуб Любителей Фантастики — « L»)

— Что вы сделали с девушкой, которая здесь была? — спросил Суоми. Никто не побеспокоился ему ответить.

— Отведите его в корабль, — приказал аристократ солдатам.

— Лучше сначала связаться с Андреасом и сообщить ему, — посоветовал осторожный второй. После небольшого спора они достигли компромисса, и Суоми был введен по трапу в шлюз люка, стоявшего нараспашку. Там его оставили стоять. Двое солдат держали его за руки. Солдаты были людьми весьма крупными, сильными, и как только прошло первое замешательство, они точно и быстро выполняли все распоряжения командиров.

Суоми хотелось присесть, но он не был уверен, что снова сможет подняться. Из рубки доносились голоса — похоже, кто-то переговаривался по корабельному коммуникатору с кем-то, находившимся вне корабля. Отборный отряд Андреаса явно обладал более основательным знакомством с технологией, чем Суоми предполагал. Тем хуже.

Некоторое время спустя один аристократ вернулся со стороны рубки управления, остановился перед Суоми и критически его осмотрел.

— Андреас занят. Он совершает жертвоприношения. Думаю, этого мы просто посадим под замок, в его старой каюте. Здесь все обыскали десять раз — никакого оружия. Инопланетец, вид у тебя неважный.

— Если бы я мог немного поесть…

— Думаю, голодом морить мы тебя не станем. Хотя, быть может, ты об этом скоро и пожалеешь — что не умер от голода.

Он подал знак солдатам, чтобы они ввели Суоми в корабль.

У двери в рубку аристократ обернулся:

— Пока мы проходим здесь, держите его покрепче.

Они ввели его в рубку и совершенно правильно поступили, сдавив с двух сторон, будто тисками. Иначе он мог не выдержать искушения, метнуться к пульту и покалечить корабль, прежде чем его успели бы остановить. Но теперь на это надежды не было — его руки были сжаты с такой хваткой, какую ему было бы не разорвать и в лучшие свои дни, к каковым сегодняшний не принадлежал.

В большом пилотском кресле сидел еще один священник-аристократ. Он смотрел на работавший экран, показывавший лица двух мужчин в какой-то тускло освещенной комнате с каменными стенами, возможно, в подземелье. Тот мужчина, что стоял впереди, был Шенберг. За его спиной — еще один священник.

— Теперь, — сказал священник в кресле обращаясь к экрану, — ты говоришь, что крен в десять градусов при ручном управлении автоматически включает автопилота?

— Да, — сказало изображение Шенберга. — Если только отключена система искусственной гравитации. Тогда десять градусов — и будет автопилот.

— Шенберг! — крикнул Суоми. — Не помогай им пилотировать, Шенберг! Они служат берсеркеру. Ничего для них не делай, Шенберг!

Лицо Шенберга дрогнуло, но совсем чуть-чуть, глаза его проследили за переходом изображения Суоми на экране, стоявшем в комнате. Очевидно, один из переносных экранов-мониторов был доставлен в город. Солдаты, сопровождавшие Суоми, не попытались его поскорее выпроводить из рубки или заставить молчать.

— Берсеркер, Шенберг!

Глаза Шенберга закрылись. Лицо его казалось смертельно усталым. Слабый голос послышался в рубке корабля.

— Я знаю, что делаю, Суоми. Делай, что они тебе велят. Не осложняй наше общее положение.

Вместе со своим эскортом Суоми миновал рубку и быстрым шагом пошел вдоль коридора, ведущего к каютам пассажиров. Большинство стояло с распахнутыми дверьми, выставляя наружу выпотрошенное содержимое интерьеров. Каюта же Барбары была закрыта, к двери лениво прислонился солдат.

— А девушка там? — спросил Суоми. И снова никто ему не ответил. Суоми подумал, что сейчас это уже не имеет значения — там ли она, или нет.

Его охранники каким-то образом знали, где его каюта — или нашли там его имя на какой-то вещи, или им сказал, по какой-то причине, Шенберг. Когда его втолкнули в каюту, она, как обнаружил Суоми, была в состоянии идеального беспорядка в результате явно не единственного обыска. Но, кажется, обыскивавшие ничего не ломали. Тем лучше.

Они оставили его одного, закрыли дверь. Несомненно, один из солдат остался стоять снаружи, прислонившись к двери. Поскольку каюта создавалась не для использования ее в качестве тюремной камеры, замок можно было включить только изнутри. К сожалению, на крепость каюта тоже не потянула бы — пара вооруженных и сильных мужчин смогла бы дверь открыть за несколько минут. И все же Суоми включил замок.

Он остановился рядом с койкой, где в стену была вмонтирована панель интеркома. Наверное, он мог бы связаться с Барбарой. Но рука его замерла на полпути. Что он скажет ей? И кто-то из врагов может быть в ее комнате. Пытаться ободрить ее, предложить какую-то надежду — это еще хуже, потому что бесполезно. Он настроил интерком таким образом, чтобы он принимал, но не передавал, и оставил прибор в покое.

Следующее, что он сделал — это напился от души холодной воды из-под крана. Потом открыл аптечку, отобрал нужные препараты и проглотил дозу антибиотиков и болеутоляющего. Там же он нашел антисептический бальзамированный синтопластырь, чтобы затянуть разодранную ногу и другие, более мелкие порезы, которые, похоже, начали воспаляться. Потом, бросив тоскливый взгляд на удобную постель, он подошел к откидному рабочему столику, в нише за которым содержались его звуко- и видеозаписыающие принадлежности. Все это, как и остальные предметы в каюте, было осмотрено и валялось в беспорядке. Суоми принялся обходить углы, открывать ящички и шкафчики. Везде полнейший развал, но, кажется, ничто не сломано и не украдено. Он с облегчением вздохнул, но облегчение тут же испарилось — началась новая фаза тревоги.

Наступил час сесть и взяться за работу.

Тем временем в подземном тайнике Храма электронные сенсоры берсеркера уловили наверху знакомое песнопение пяти голосов. Оттуда же донеслись шаги ног; ритм и прочие матрицы движения безошибочно указывали — человеки добро-жизни начали свою церемонию жертвоприношения. Рутинный анализ звуков позволил берсеркеру выделить среди членов процессии не только песнопоющую привычную пятерку, но и присутствие двух других человеческих организмов — один мужской, второй женский. Эти живые единицы были ему незнакомы.

Берсеркер, как и всегда, сконцентрировал свои электронные сенсоры на мужской жизнеединице, которая сейчас босыми ногами неуклюже поднималась к ступеням лестницы, откуда предстояло процессии начать спуск в камеру берсеркера. Как и всегда, обнаружив присутствие незнакомого мужского организма, берсеркер старался сравнить его характеристики с другим набором подобных характеристик одной из мужских жизнеединиц, которые содержались в его банках памяти под кодом высочайшей важности.