Хидзирико Сэймэй - В час, когда взойдет луна

Билл рывком пришел в себя. Слишком привычна, слишком знакома была игра. Слишком въелась в кости и мышцы — мёртвого подымет. Нет, мальчик, тебе не хватает главного: опыта. И дыхания. Сила — истерическая, это быстро проходит. Был бы хорош, да слишком устал.

Но, обменявшись с ним двумя-тремя ударами, Билл понял, что опыт не поможет: Эней проламывал его защиту, каждым ударом отбрасывая его, высокого сильного мужчину, на шаг назад. Дыхание юноши выровнялось, движения были точны и экономны — он вошел в состояние за пределами усталости. Восприятие обострено, а вот голова почти не работает. Он свалится, он непременно свалится — но только после того, как закончится бой. А значит, подумал Билл, мне конец. Если, конечно, я буду играть по правилам.

Но оказалось, что без правил Эней тоже умеет играть прекрасно. Билл попытался достать его ногой в пах — и получил такой пинок по опорной ноге, что еле устоял. И это было уже полное поражение. Эней не чувствовал боли, не боялся, не сомневался ни в одном своем движении. И Билл дрогнул. На миг, незаметный стороннему наблюдателю, он испугался, спасовал перед этой боевой машиной — и серебряная молния ударила трижды: плечо, плечо, горло. Два удара из трех он успел парировать…

«Небесная справедливость», — подумал он, что-то еще чувствуя. Интересно, чем и на чём они нарисуют этот иероглиф…

Эней не сразу понял. Автоматически сменил позицию, автоматически перевел меч в вертикальную плоскость, готовясь парировать, автоматически… Все-таки увидел, что разделённое на воображаемые квадраты пространство перед ним — пусто. Кивнул. Стряхнул с катаны кровь, вложил лезвие в ножны. И опустился на колено, опираясь на «затоичи».

— Цумэ… Кен… Тошка… помогите мне занести тела… на катер…

— Она ещё жива, Эней, — проговорил Антон. — Она… дышит.

Андрей кивнул. Значит, нужно осторожно. Очень осторожно. Он на всякий случай запретил себе радоваться.

— Где… Десперадо?

— Убит, — сказал Игорь. — Я сейчас его достану. Не бойся, мы никого им не оставим.

Потом был провал. Потом его подняли за плечи и поставили на ноги.

— Идти можешь? — спросил Кен.

Эней кивнул. Зря, перед глазами побежали радужные пятна. Ничего.

Эней и Антон втащили на катер Десперадо, уложили вдоль борта. Команду Хана оставили как есть — Винсент, Агата и Кир лежали слишком далеко, а Хана пришлось бы собирать слишком долго. Подтянули к пирсу корму катера, перебросили сходни, Игорь осторожно внёс Мэй Дэй и положил в кухне на стол. Сразу стал резать одежду. Антон начал искать перевязочный материал.

— Костя, — сказал Эней, — Давай втащим сюда еще и Билла.

Кен не стал переспрашивать «зачем». Господин Робертсон уехал кататься по морю на личном катере. Его какое-то время не хватятся, даже когда полиция поднимет тревогу из-за трупов на острове — если не найдут тело.

Они перенесли труп на борт и обрубили концы. Эней повёл катер в открытое море.

— Что теперь? — спросил Костя.

— А с тобой что? — ответил вопросом на вопрос Эней.

— Да по голове отхватил. Не очень сильно — так, кровищи много. Ну и… как?

Эней повернул катер почти против ветра, включил навигационный компьютер — на экране перед штурвалом зазмеилась капризным извивом линия берега, вблизи которой помигивала красная точка, а непосредственно на линии — зелёная.

— Мы встанем в док Билла, — Эней ткнул в зеленую точку пальцем. — Автопилот нас доведет. Уедем на машине Билла. Обыщи труп.

Костя наклонился над телом руководителя боевой. Дождевая вода размыла кровавую лужу, натекшую под ним, и маленькая розовая волна каталась от качки между носом и кормой. В карманах Билла обнаружился бумажник с деньгами и документами, комм, ключ-карта от автомобиля, водительские права и регистрационная карта. В темноте её нельзя было прочесть, Костя вернулся на корму и встал возле Энея.

Судя по карте, Биллу принадлежал джип «Британника». Здоровенная дура, где заднее сиденье можно разложить так, чтобы перевезти раненого. Билл знал, на чём ездить. Кем-кем, а дилетантом покойник не был.

— Я… отнесу его в трюм, что ли… — неуверенно сказал Кен.

— Давай, — согласился Эней. — И Десперадо тоже.

Из салона вышел Игорь, держа на весу руки. По лицу его было видно, что если бы мог — отстегнул бы их и положил подальше. Когда он заговорил, пахнуло виски.

— Значит так, — сказал он. — Левое лёгкое пробито. Раны чистые. Кровотечение замедлилось, но не останавливается. И я не могу провести дренаж, это должен делать ты. Сам понимаешь, почему.

Эней кивнул.

— В холодильнике у Билла Антошка нашел два пакета искусственной крови, — продолжил Игорь. — Из самого плохого: перелом основания черепа. Во время взрыва, о ступеньку. У Билла нашлось и сильное обезболивающее, но… Эней, она всё ещё в сознании.

Эней бросился в кубрик.

Мэй, обнаженная до пояса, лежала на столе. Чтобы тело не мотала качка, Антон и Игорь примотали её скотчем к столешнице. На столе Мэй помещалась только до колен. Тонкие ступни болтались в воздухе, и эта легкомысленная нелепость казалась просто злой насмешкой. Антошка, до зелени бледный, изогнулся над раковиной в приступе рвоты. В соседней раковине, в кастрюле с тёплой водой, грелись два пакета искусственной крови — матово-белой, как лимонный тоник.

— Из… вини, — всхлипнул Енот, увидев Энея. — Ни… какой пользы от… меня…

— Всё нормально, — Эней вымыл руки, плеснул в ладонь виски из приготовленной Игорем бутылки, растёр спиртом руки, взял пакет для дренирования и сел на диван рядом со столом.

Мэй увидела его. Её губы шевельнулись.

— Э… неуш…

Струйка крови из носа была совсем тонкой, стол под головой потемнел. Кровь из носа и ушей при травмах головы — нужно тампоны, ненадолго, но это потом. Холодный компресс Игорь уже наложил, а она сейчас и так должна мерзнуть, от потери крови…

Он распечатал пакет.

— Потерпи чуть-чуть, маленькая…

— У тебя, между прочим, тоже течёт — рука и бок, — сказал вернувшийся Игорь.

Про бок он не знал.

— Закончу, перевяжешь.

— Ты весь мокрый, потому и не чувствуешь. Там не перевязывать, а шить.

— Значит, зашьёшь. Потом. Сейчас я занят.

Он нашел между рёбрами точку входа. Прицелился толстой полой иглой. Хеллбой учил его на пластикате протыкать тело так, чтобы попасть в плевральную полость, но не задеть лёгкое. Но то было на твёрдой земле. Эней стиснул зубы, левой рукой крепко прижал Мэй к столу и вонзил иголку на точно рассчитанную глубину. Девушка даже не вздрогнула — то ли уже подействовало обезболивающее, то ли она слишком ослабела. Всё, что Эней мог — это ободряюще сжать ей руку, потому что кровь сама не потекла, нужно было отсосать немного. Вот, чего боялся Игорь.