Андрей Марченко - Империум. Антология к 400-летию Дома Романовых

– А в циркуляре о создании нашего делопроизводства прямо сказано: «Создать особую службу – пятое делопроизводство – по выявлению террористов и иных человековидных созданий, проявляющих аномальное пренебрежение к законам божеским и человеческим…»

– Так что же, они – нечистая сила? – уточнил штабс-капитан.

– Может, и нечистая. Пахнет, правда, от них всё больше горьким миндалем[54], как от дамского ликера, а не серой, коей положено смердеть выходцам из преисподней. Но не зря же есть решительное предписание на всякий случай иметь в каждом нашем отделении неприкосновенный запас святой воды!

Штабс-капитан только вздохнул. Он, несмотря на малый опыт, уже понимал, что воплощение в реальность нянюшкиных сказок о чертях и леших, которых можно отогнать названной полковником субстанцией, следует считать изрядной удачей. Против экзальтированной губернаторской дочки с револьвером в муфте или чахоточного студиозуса с самодельной бомбой такая вода способна помочь только в очень большом количестве – чтобы немедленно утопить…

Действительно необъяснимо, как могло за считаные годы трансформироваться сознание людей, отменив и представления о человеческой морали, и милосердие, и верность престолу и отечеству. И причем всё это – во имя благой цели.

Как всё изменилось за одно поколение! В 1866 году дворянин Каракозов возле ворот Летнего сада пытался застрелить императора и самодержца всероссийского Александра II. В кармане террориста нашли прокламацию со словами: «Удастся мне мой замысел – я умру с мыслью, что смертью своею принес пользу дорогому моему другу – русскому мужику». Замысел не удался – перед самым выстрелом крестьянский сын Осип, уроженец села Молитвино Костромской губернии, пришедший к Летнему саду в надежде хоть одним глазком взглянуть на государя, успел заметить, что молодой человек целится в императора из пистолета и толкнул Каракозова под руку. Пуля ушла «в молоко».

Дворянина повесили. Мастерового из крестьян возвели в потомственное дворянство.

Прошло двенадцать лет, и уже редкая афишная тумба в любом крупном городе не была украшена нацарапанной химическим карандашом нахальной надписью «Да здравствует револьвер! Долой правительство!».

Кое-кто был уверен, что объяснить перемены в массовом сознании всё-таки можно. Профессор Дионисий Касперович в своих «Протоколах эльфийских мудрецов» писал: «7 ноября 7825 года до н. э. состоялось заседание вождей эльфийских кланов. На нем было принято решение прекратить открытую борьбу с человеческой расой, продолжив борьбу тайную, а именно стравливание разных человеческих народов между собой, уничтожение лучших мудрецов, военачальников и государственных деятелей чужими руками, а именно организацией покушений с применением новейшей техники, в том числе катастроф на железнодорожном транспорте и потопления судов, с использованием подручных средств, в том числе айсбергов. Кроме этого, планировались торговля опиумом и другими наркотическими веществами, уничтожение смешанного потомства двух рас…»

На столе у полковника Волкова тренькнул недавно появившийся в обиходе телефонный аппарат. Приложив трубку к уху, полковник через несколько секунд ответил неведомому абоненту «слушаюсь» и поднялся, одернув мундир.

– Дождитесь меня непременно, – бросил он штабс-капитану.

– А что случилось?

Ответа не последовало – дверь уже захлопнулась. Макаренко уселся поудобнее и развернул очередное донесение. Иногда важные сведения приходили от штатных полицейских информаторов, иногда от простых подданных Российской империи. Но чаще всего в посланиях напуганных обывателей преобладали глупости, пригодные разве что для увеселения личного состава пятого делопроизводства.

И даже если попадалось что-то, пригодное для дальнейшей разработки, уважения к человечеству это не прибавляло. Вот, пожалуйста, – испуганный кавалер некоей курсистки сообщает, что, проводив даму сердца до ее жилища, внезапно заметил через приоткрытую дверь кладовки странные технические приспособления, позволявшие, по его словам, попадать в другой мир.

С одной стороны, может, и была от подобных сообщений практическая польза, но с другой – выглядело это слишком непорядочно. Были же времена, когда, чтобы даму не скомпрометировать, для мужчины считалось нормальным и на смерть пойти. А сейчас женщины – убивают, мужчины – предают…

Тем временем в кабинете генерала Гамантова, шефа пятого делопроизводства, прибывший Волков увидел не только начальника, но и какого-то незнакомого штатского субъекта ученой наружности.

– Разрешите представиться: Лев Соколов, собиратель древних редкостей. Местожительство имею в Москве… оборудовал частный музей… являюсь также профессором Московского университета…

– Лев Васильевич, – вежливо, но решительно перебил хозяин кабинета, – вы намеревались сообщить нечто важное для безопасности империи. Говорите, мы вас слушаем.

Профессор откашлялся и произнес:

– На западных болотах пробудилось древнее зло.

Генерал промолчал, только глазами сверкнул яростно. Полковник Волков сумел сохранить бесстрастное выражение лица и деловито уточнить:

– На западных относительно Первопрестольной, вы сказали?..

– Конечно. То есть я не сказал, но вы правильно уловили мою мысль…

– А какого рода зло?

В голове полковника начали выстраиваться возможные варианты: попытка покушения на государя во время возвращения в Питер с юга; тайная лаборатория для изготовления динамита в каком-нибудь медвежьем углу; место базирования боевого отряда «Народной Воли»…

– Разве просто зла недостаточно? – с некоторым негодованием отозвался Лев Васильевич.

– Персонифицировать зло надо, – вмешался генерал. – Мы люди служивые, нам надо ловить злодеев и в крепость тащить. Как это проделать с «просто злом», не представляю. Нужны особые приметы.

Когда за Львом Соколовым захлопнулась наконец-то дверь, генерал даже не ухмыльнулся ему вслед. Только и сказал сквозь зубы:

– Что, Волков, думаете про меня: «Рехнулся беспросветный»[55]?

Полковник счел за лучшее промолчать.

– А между прочим, этому чудаку покровительствует сам министр двора, тоже большой любитель редких древностей, чтоб их черти поглубже закопали!.. Так что ни выгнать, ни послать… В общем, займитесь. Ведь вам именно за это жалованье платят.

– Так точно, нам – жалованье. Но отдел финансовой разведки докладывает, что у нигилистов деньги тоже не переводятся.

– Мне тут доложили, что у них уже своя регулярная премия есть, «Золотая бомба» называется, – проворчал генерал. – И одну из номинаций они предназначают для нас, за особо выдающиеся промахи. Поэтому идите, Волков, и поскорее проведите персонификацию указанного господином Соколовым зла.