Бертрам Чандлер - Гаммельнская чума

Рыбацкая лодка находилась примерно в пятистах футах — не слишком далеко для прицельного выстрела из револьвера. Трое на рыболовецком судне были вооружены и почти непрерывно стреляли. Но Баррет решил не спешить. Правильный угол подъема составляет около тридцати градусов. Он осторожно прицелился, надеясь, что ракета не выскользнет. «Катану» развернуло носом к ветру. Правда, ветер небольшой, но ракета с линем может просто «повиснуть». Будем надеяться, что угол отклонения окажется достаточным, чтобы этого не произошло. «Только бы эти мерзавцы не подстрелили меня, пока я целюсь!» — подумал он.

Он нажал на курок — и едва не выронил оружие, такой сильной была отдача. Черное облачко газов опалило руки. Ракета с воем пронеслась по воздуху, оставляя за собой шлейф оранжевого пламени и белого дыма. Раздался громкий, невзирая на расстояние, звон разбитого стекла, потом с лодки донеслись крики и стоны.

— Отличный выстрел, Баррет, — приговаривал адмирал. — Браво. Слегка подпалили тех, кто в рулевой рубке.

— А остальные?

— Они еще не оценили, что произошло. Ага, один на подходе.

Баррет перезарядил свое оружие и снова прицелился. Второй выстрел оказался не столь удачным — но все же достиг цели. Ракета упала на полубак, где хранились сети и веревки. На сейнере немедленно вспыхнуло пламя.

— Хотите еще, ребятки? — крикнул адмирал в мегафон. — Всегда к вашим услугам!

— Лучше скажите, чтобы выбирали выражения, — пробормотал Баррет, снова перезаряжая. — У нас на борту дамы.

Наконец раздался долгожданный сигнал — двигатели были готовы. Едва не бросив линемет, Баррет бросился к ближайшему телеграфному аппарату и, нажав на кнопки, прозвонил «Полный вперед». Раздался гулкий щелчок, затем — глухое «бумм!»: это воспламенились пары топлива. По корпусу пробежала дрожь, потом толчки стали чаще.

— Какой курс, сэр? — спросил Карл.

— Строго на север, — скомандовал Баррет.

— Надо бы их добить, — заметил Кайн. — Они все-таки начали первыми.

— Не стоит, — почти без сожаления ответил Баррет. — Как Вы сами сказали, я лицо гражданское и уполномочен применять силу лишь в целях защиты.

Он обернулся и поглядел на лодки. Одна из них, которую он подбил, уже горела. Уцелевшая забирала людей с двух других. Баррет смотрел на горе-пиратов, на парня, который несерьезно относился к приказам, а теперь был мертв. Еще два мертвых тела распласталось на палубе. Эти люди умерли с мыслью, что теперь мир будет жить по закону джунглей.

— Это был хороший урок, — изрек он. — Мы забыли об осторожности и не думаем о завтрашнем дне. Всем, кому удалось выжить, следует держаться вместе…

— Нет, Вы не боец, Баррет, — вздохнул адмирал. — Вы идеалист.

Глава 8

Несмотря на эту реплику, Баррет был уверен, что сумел подняться в глазах адмирала. Использовать в качестве оружия первое, что подвернулось под руку, и весьма успешно… Чуть позже старый артиллерист и вправду удостоил его похвалы.

— Придется Вам снова заняться похоронами, Баррет, — в голосе пожилого джентльмена появились теплые нотки. — Это Ваш долг, долг капитана. А потом можете идти вниз и передохнуть. Я подежурю. Черт знает сколько лет прошло с тех пор, как я последний раз нес вахту… Но я еще кое-что помню.

— Нужно еще проверить судно. Вдруг они сумели повредить что-нибудь важное. Например, радар.

Памела снова появилась на мостике. Она посмотрела на пробоины от пуль, на разбитое стекло.

— Вы заставили их поплатиться, Тим. Я так рада!

— А я жалею, что ввязался в перестрелку, — горько вздохнул он. — Теперь у меня дефицит рабочих рук. Карл в рулевой рубке, Джо внизу, отдыхает. Как Вы думаете, поможет мне кто-нибудь отнести этого беднягу…

— Его звали Кларри, — проговорила девушка, глядя на убитого. — Я слышала, его так называли.

— Да. Отнести Кларри на корму. Может быть, среди пассажиров у него были близкие люди, попробуйте выяснить. Еще двое пиратов… Вы видели, как мы проводим похороны — поможете все это организовать?

— Попытаюсь. Только сначала пришлю сюда кого-нибудь со шлангом, чтобы смыть кровь.

«Строгая леди. Но сейчас без этого никак».

Оставив дело на нее, он покинул рулевую рубку. Все окна были выбиты выстрелами, но, к счастью, компас уцелел. Радар тоже действовал, хотя его корпус украшало несколько вмятин. Удивительно, но больше всего пострадала радиорубка, которая находилась позади рулевой рубки и шифровальной. Похоже, пули влетали через иллюминаторы рулевой и открытую дверь комнаты телеграфиста. Несколько сплющенных кусочков свинца валялось на палубе. Сам Малони не пострадал, но приборы находились в плачевном состоянии. Райан, бывший телеграфист, помогал ему снимать панели — к ногам сыпалось стеклянное крошево, из расколотых плат торчали порванные провода.

— И запасных ламп у нас нет, — жалобно простонал Малони.

— Все настолько серьезно, Билл? — спросил Баррет.

— Ужасно, Тим. Хуже некуда. Теперь ни послать сообщение, ни принять. И ни одного приличного приемника — только эти дурацкие маленькие транзисторы с не пойми каким диапазоном!

— А судовой радиоприемник?

— Ты прекрасно знаешь, черт побери, что он был на последнем издыхании еще по дороге в Бурни. Я собирался починить его в Сиднее, — радист в отчаянии стиснул пухлые руки. — А я-то из кожи вон лез, ловил этого бедолагу-русского, который болтается на орбите… Надеюсь, он все еще жив. Думал — буду держать ушки на макушке, вдруг еще кто-нибудь пробьется. Собирался… эх!.. Какая теперь разница!

— Есть еще лоцманская рация.

— Ну и какой у нее радиус действия? Хочешь сказать, мы сможем связаться с космонавтом, до которого не одна тысяча миль? Или с какими-нибудь горячими финскими парнями?

— Думаю, нет.

— Ты думаешь, а я знаю! — взорвался Малони.

Баррет покинул радиорубку. Адмирал прохаживался взад-вперед с биноклем в руках, зорко вглядываясь в окружающее пространство.

— Рации конец, — объявил Баррет.

— Мальчик мой, задолго до того, как мистер Малони вышел в эфир, на море разыгрывались великие сражения. Люди сражались и одерживали победы.

— Но кое-кто и проигрывал, — возразил Баррет.

Адмирал добродушно рассмеялся.

Спустившись по трапу, Баррет прошел через офицерскую палубу на полуют и заглянул в свою каюту. Джейн снова спала. «Боже мой, — без зависти подумал он, — этой женщине сам черт не брат: спит и ни о чем не беспокоится!»

Он проследовал мимо кают на корму. Почти все, кто находился на корабле, собрались там. На палубе лежали три длинных свертка — тела погибших: в качестве саванов использовали одеяла. Рядом Баррет увидел сложенную стремянку — и новое знамя, очень яркое.