Барри Лонгиер - Тихая

Он протянул руку и провел ладонью по ее щеке. "Понимаешь ли ты, что сердцем я сейчас мертвец? Моя кожа, кровь, кости и душа почернели от вини, ненависти и жажды мести. И у меня нет никого, чтобы..."

Он снял руку с ее щеки и положил ладони ей на плечи. "У тебя тоже нет никого." Он привлек дочь к себе в объятья впервые за все время ее жизни. Она чувствовала на шее его дыхание, его слезы и жесткие усы на своей щеке. "Это и твой день рождения, Тихая." И он продолжил горьким голосом: "Мне совсем не нравится твое прозвище. А тебе?"

Она отрицательно покачала головой, уткнувшись лицом в шею отца и обхватывая его руками. Она не смогла остановить собственные слезы.

Через секунду он отстранил ее, чтобы заглянуть ей в лицо. Своими ладонями он стер слезы с ее щек. "Когда ты родилась, твоя мать думала, что ты сможешь говорить. Ты знаешь об этом?"

Она кивнула.

"Эта мысль довела ее до безумия. Я назвал тебя Тихой по этой причине. Наверное, я думал, что это поможет. Наверное, это мне показалось забавным и остроумным." Он долго сидел молча. Наконец, он сказал: "Я не знаю, как называть тебя сейчас." Он взял ее руку и поднес ее к губам. "Я не хочу терять тебя, дитя. Он отпустил ее руку и обхватил ее своими руками. Потом вдруг фыркнул и засмеялся. "Да, дитя, давай составим заговор и убьем Бога. Это было бы большим приключением, правда? Ты способна так играть, дитя? Ты можешь чуять ветер, ибо нет ничего запретного для храброго сердца." Он кивнул ей и продолжил: "Дочь, ты должна отпраздновать свой день рождения." Хитрым, слегка безумным взглядом, он посмотрел на нее. "Нет. Праздник может навлечь неприятности на Набила или Онана, но я придумаю и состряпаю что-нибудь самостоятельно."

Она улыбнулась и открыла рот в беззвучном смехе.

Отец тоже засмеялся. "Да, моя стряпня будет бОльшим наказанием, чем наказание за женский праздник." Он поднял брови. "Тогда, наверное, подарок?" Он повел рукой по комнате. "Все, что есть в этом доме, все, что в моем владении, все, что есть во всей вселенной и мне доступно, я добуду для тебя. Хочешь комнату Рахмана, ту, что полная игрушек? Кивни, и она твоя..."

В его глазах снова сверкнули слезы. Он притиснул ее к себе и обнял. "Прости меня", сказал он. "Больше никаких слез."

Он поцеловал ее в щеку и отодвинул на расстояние руки. "Что будет тебе подарком? Что-то такое, что можно легко спрятать. Что-то такое, чего у тебя нельзя будет отнять."

Она прижала свою ладонь к щеке, туда, куда поцеловал ее отец. Впервые. Она протянула ему руку, в которой держала крошечную синюю книжечку, что дал ей торговец-имант. "Научи меня читать", знаками показала она.

Вся кровь отхлынула от его лица, когда взор его упал на книгу в ее руке. Сценарий тысяч ужасов, миллиона поражений и вечности, уготовленной в аду, стоял в глазах отца. Под конец он дернул головой к двери и сказал: "Закрой ее и запри."

Лилит поспешила к двери, захлопнула ее и задвинула засов. Когда она вернулась к отцу, тот подбирал с полу чистые листы бумаги.

"Найди чем мне писать, дитя."

Она поискала на полу и нашла ручку. Подбежав к отцу, она дала ему перо. Он взял в руки инструмент для письма, взглянул на нее и сказал: "Ты понимаешь, что то, чем мы хотим заняться, нарушает законы как Бога, так и Джорама?"

Она кивнула.

"Ты понимаешь, что из-за этого погибла твоя мать и ее подруга?"

Лилит покачала головой и показала: "Они умерли потому, что их убили мужчины."

Он закрыл глаза и кивнул: "Это правда. Мужчины и еще мальчик." Он открыл глаза и внимательно посмотрел на дочь. "И я в том числе." Когда она не ответила, но и не возразила, Думан взглянул на крошечную синюю книжку в ее руке. "Ты не боишься?", спросил он.

"Я всегда боюсь. Но если я не научусь читать, то так и буду продолжать бояться."

Он взглянул на бумагу в своих руках, и снова уселся в кресло. Он сидел, уставясь на чистые страницы, пальцы его дрожали, глаза читали строки, которые еще не были написаны. "Ты знаешь, о чем эта книга?"

Она посмотрела на синюю обложку и поняла, что у нее есть возможность проверить своего отца. "Твой друг-торговец подарил мне ее в мой седьмой день рождения. Научи меня ее читать, вместо своего подарка."

Он взглянул в глаза своей дочери. "Каждый образованный имант верит, что Божья сила вселенной - это сама жизнь. Они верят, что эта сила есть великая многомерная река, и что в ней есть водовороты и течения, которые можно обнаружить, измерить и даже предсказать." Он протянул руку, взял книжечку и открыл ее.

"Формы, принимаемые этими водоворотами и течениями, как верят иманты, многообразны. Это такие вещи, как мода, причуды, эпидемии, политические движения, социальные изменения, религиозные перемены." Он закрыл книжку и опустил ее на колени. Потом откинулся в кресле и внимательно посмотрел в лицо Тихой.

"Существуют феномены, называемые пересечениями жизней. Некоторые непочтительные студенты в наших школах называют их эскизами Иисуса." Он вздохнул и продолжил: "Некоторые особые водовороты в отдельных течениях, как верят иманты, порождают живые существа с уникальными способностями: с умениями, мудростью, с предвиденьем, с духовностью и силой. Харут Айб однажды сказал мне, что все Посланцы были такими существами, и что в других мирах тоже есть свои Посланцы, пророки иных цивилизаций."

"Торговец рассказал мне все это", показала знаками Тихая. "Он спросил меня, не кажется ли мне, что я сама могу быть таким Посланцем."

Думан Амин онемел от такого предположения. В глазах его замелькали тысячи мыслей. Придя в себя, он посмотрел на нее затуманенным взглядом. Потом отдал ей синюю книжечку. "Торговец однажды сказал мне, что такой личностью была Магда."

Когда она снова взяла свою книжечку, Думан Амин усадил ее рядом с собой в кресло. На верхнем листе он написал все знаки могама. Рядом с каждым знаком он начертал его мужской эквивалент.

"Вот. Сумеешь ли ты выбрать буквы своего тайного имени?"

Она открыла рот и вытаращила глаза. Оказывается, Думан Амин знал секреты, которые ему не положено было знать. Ведь тайные имена предназначались только для женщин.

Он улыбнулся: "Конечно, я знаю о тайных именах. Тайное имя твоей матери - Хедия. Тайное имя Эмбер - Рихана. Я не знаю твоего тайного имени. У тебя есть оно?"

Она нахмурилась и показала знаки могама: Т-Л-Л.

"Лал... Лил... Лилит? Твое тайное имя - Лилит?"

Впервые она услышало свое имя произнесенным вслух. Как красиво оно звучит в устах отца. Она кивнула, а Думан Амин написал еще какие-то дополнительные знаки.

"Этих букв нет в могаме. Но тебе они нужны, если ты хочешь читать мужское письмо. Их называют гласными." Он объяснил букву И, и показал, как вставлять ее в имя. Передав ей перо, он сказал: "Попробуй сама записать его."