Владимир Лосев - Охотник за демонами

Ознакомительный фрагмент

Патриархи снова переглянулись.

— Ну разве он не глупец? — сказал с улыбкой носитель меча. — Он даже хочет лишиться последнего, пусть даже самого ничтожного шанса.

Носитель копья улыбнулся в ответ:

— Ты прав, он — глупец, поэтому я ставлю свою вечернюю похлебку на то, что он победит.

— Чем вызвано твое решение? — спросил носитель меча. — Я принимаю и отвечаю своей похлебкой, но хотел бы знать.

— Это просто, — ответил носитель копья. — Если он смог прожить до таких лет, не обладая умом, значит, ему покровительствует кто-то из богов.

— Глупое предположение, может быть, он просто жил там, где жизнь легка и приятна? — неожиданно вмешался привратник. — Я тоже ставлю на него свой завтрак, все равно есть его невозможно, когда он уже остыл, но ставлю совсем по другой причине.

— Назови ее, — сказал носитель меча. — Это твой долг— сказать нам, если ты увидел в нем то, что не заметили мы.

— Я назову, но после боя, это не противоречит правилам, а интереса больше, да и вечернюю похлебку патриарха я давно хотел попробовать, — ответил привратник. — А сейчас я скажу только одно: юноша пришел к нам, значит, в нем что-то есть, что мешает ему жить среди нормальных людей, а это может помешать и умереть. Вопрос только в том, насколько он умрет?

— Что значит насколько он умрет? — переспросил носитель меча.

— Я объясню после боя, — сказал привратник.

— Это не по правилам, — возмутился носитель копья. — Ты что-то определенно знаешь, но не говоришь.

— Я не уверен в своем знании, — помедлив, сообщил привратник. — И поэтому я могу тоже ошибаться в своих выводах.

— Я ставлю свою похлебку на то, что юноша умрет, — сказал носитель лука. — Он слаб и, похоже, не очень умен, раз пришел к нам.

— Так, две вечерних похлебки против вечерней похлебки и холодного завтрака, — подытожил носитель меча. — Как будем выбирать охотника? Я предлагаю выбор последней капли.

— Согласен, — промолвил носитель копья. — Вы, юноша, не возражаете против этого выбора?

Врон вскочил и пожал плечами, ноги его перестали дрожать.

— Я уже сказал, что мне все равно, но я бы тоже хотел поставить на себя, хоть у меня и ничего нет.

— Это еще более забавно, — улыбнулся носитель меча. — Еще одна вечерняя похлебка, на этот раз охотника? Есть ее нам опасно, но ставить на кон можно.

— Принято, — ответил носитель копья. — Только, юноша, вы должны сказать, почему вы ставите на себя.

— Просто потому, что я не жил там, где жизнь легка и приятна…

— Ответ понятен, — сказал носитель копья. — Значит, ты веришь в чудеса?

— Нет, — покачал головой Врон. — Не верю, но очень хотел бы поверить.

— Что ж, посмотрим. Чудеса происходят часто, только замечают их немногие, — глубокомысленно изрек носитель меча. — Кто будет проводить выбор?

— Пусть сам юноша и проводит, раз он участвует в нашем споре, — предложил привратник. — Если он участвует, получается, что ему уже не все равно.

— Пусть проводит, — согласился носитель копья.

— Это глупо, — возразил носитель лука. — Вы меняете правила. Если в его судьбе участвуют боги, вы даете им шанс выступить на его стороне. Поэтому если выбор будет проводить он, то я ставлю свою вечернюю похлебку на него.

— Забавно, — улыбнулся носитель копья. — Непредсказуемо. Кто-то должен изменить ставку, иначе выигрыш будет слишком мал.

— Или слишком велик, что даже я не смогу его съесть, — заметил носитель меча. — Я, пользуясь своим правом меча, меняю ставку юноши, теперь он ставит против себя.

— Парадоксально, забавно и глупо, — засмеялся носитель копья. — Как может юноша ставить против себя, понимая, что, проиграв бой, он не получит выигрыш? Он же будет просто мертв. И, кроме того, нужно согласие юноши на эту ставку.

— Я согласен, — сказал Врон и неожиданно для себя самого расхохотался.

Он вдруг осознал, что ему хочется жить среди этих людей: в них он чувствовал спокойную радость и безмятежность.

И в то же время он понимал, что его смерть, если она наступит, то она будет настоящей. В этом патриархи не шутили, но они разговаривали с ним как с равным, и даже ему на какой-то момент показалось, что они испытывают к нему уважение, которого он конечно же не заслуживал.

— Определенно, юноша очень глуп, — усмехнулся носитель меча. — В этом могут крыться возможности. Итак, ставки сделаны, юноша проводит выбор последней капли. Кто-то еще что-то хочет сказать?

— Что это за выбор последней капли? — спросил Врон. — Мне бы хотелось это знать.

— Он очень прост, — улыбнулся носитель меча. — Ты нальешь в кувшин воды и дашь его нашим охотникам — тот, кто выпьет последнюю каплю воды, и будет твоим соперником. Мы не знаем, кто захочет пить эту воду, кто выпьет много, а кто мало, и не знаем, сколько воды ты нальешь в кувшин. Много неизвестных, поэтому и выбор непредсказуем. Кувшин тебе дадут, воду ты наберешь из колодца.

— Ну, не так уж он непредсказуем, — возразил носитель копья. — Пить будут только те, кто захочет участвовать в поединке, поэтому предлагаю усложнить: пить будут все и только по одному глотку.

— Принято, — ответил носитель меча. — Ты удовлетворен ответом, юноша? Врон кивнул:

— Это странный жребий, может быть, мне повезет хоть раз в жизни, правда, я и не знаю, в чем будет состоять это везение.

Патриархи рассмеялись:

— Мы тоже этого не знаем, в этом и состоит загадка жизни и судьбы.

Привратник отвел его к небольшому колодцу за домом и дал ему высокий глиняный кувшин. Врон наполнил его до верха.

— Это чтобы хватило всем желающим напиться, — пояснил он привратнику. Тот пожал плечами.

— Это твой выбор, и только боги знают, правильный он или нет. Ты веришь в то, что существуют боги, юноша?

— Если они есть, то ко мне они слишком жестоки, — сказал Врон с тяжелым вздохом.

— Как знать, как знать, — заметил привратник. — Замыслы богов непонятны нам, смертным, и чаще всего как раз боги подвергают жестоким испытаниям тех, к кому они расположены. Быть любимцем богов тяжело и очень опасно, а ты очень похож на их любимца, если судить по тому, как ты из одной неприятности легко попадаешь в следующую, более худшую…

— А я считал, что все наоборот, что жизнь у любимцев богов легка и приятна, — вздохнул Врон. — Скажите, а каким оружием мы будем драться?

— Этот вопрос ты должен был задать патриархам.

— Наверно, — нахмурился Врон. — Но тогда мне было все равно, как меня убьют, а сейчас почему-то стало любопытно.

— Скоро ты это узнаешь, а я не могу тебе ответить, потому что патриархи и в этот выбор могут внести случай, — усмехнулся привратник. — Что ж, узнаем, кого из охотников выберет твоя капля воды.