Дмитрий Грунюшкин - За порогом боли

Ознакомительный фрагмент

Зато Джон на толпу абсолютно не реагировал. Этим самым «особенным» он обладал в полной мере. Джон был полностью обращен в себя. Он любил себя, любовался собой, своим миром. Он вслушивался в свои чувства и мысли и все остальное, в том числе и толпу, воспринимал лишь как толчок к работе своих мозгов.

– По какому вопросу собрались? – вслух подумал Макс, останавливаясь в сотне метров от кипящей людской массы и намереваясь понаблюдать.

– Автобуса ждут, – пояснил Джон.

– С каких это пор автобусные остановки стали местом проведения демонстраций?

– «Двадцатку» отменили. Бензина, говорят, не хватает. Теперь нужно ездить на «пятнадцатом».

– Не дурно. До туда полчаса топать!

– Вот они и выражают свое недовольство. Многие из них полетят с работы за опоздание.

– Сейчас митинг будет, – решил Макс.

Действительно, на решетку остановки забрался человек лет тридцати с «копейками» в не очень модном «вареном» костюме и с мегафоном в руке.

– В кустах случайно оказался рояль, то бишь «матюгальник», – оценил ситуацию Джон.

– Сколько еще терпеть?!!! – взорвался речью оратор, – терпение народа не безразмерно, как колготки. Господа начальники играют с огнем! Народ на грани восстания!

– Парниша не прав. Автопарк города уже год, как частный. Начальники ни при чем, – весьма трезво продолжал комментировать Джон. – А насчет восстания – старая песня. «Шишки» сдали партбилеты и перешли в «господа». Сейчас там теплее. Большевиков изъяли из центра мишени народного гнева, а им, похоже, снова туда хочется. Вот идиоты!

«Народный трибун», тем временем, продолжал:

– Пора браться за оружие! Пора крушить новую порочную систему!

– «Систему» не трожь! – отозвался из стоящей поодаль группы пасмурных хипов патлатый верзила в драных «варенках» и со спускающейся на грудь цепью, по размерам напоминающей якорную.

Температура толпы приближалась к критической точке. Вдруг, над биомассой сигнальной ракетой взмыл крик:

– Автобус!

Из-за поворота вырулил потрепанный «Икарус». Автобус шел пустым и, явно, не собирался заезжать на остановку. «Частник какой-то», – подумал Макс.

– Вот он, сволочь! – заорал кто-то из собравшихся.

Наперерез автобусу метнулись несколько мужиков и вслед за ними все остальные кинулись перегораживать порогу. В этот момент толпа была страшнее волчьей стаи. В том, что еще полчаса назад называлось человеческим мозгом, не осталось ничего, даже волчьего инстинкта пропитания. Только импульс, подобный импульсу в ракетной боеголовке – сигнал к разрушению.

– Надо ноги делать, – напрягшись, предложил Джон. – Сейчас ОМОН пришлют.

– ОМОНа не будет. Вся милиция и даже пожарники на вокзале. Они…

Макс не договорил. Происходящее своей кошмарностью выдавило все оставшиеся в голове мысли. Мозг работал только на прием, вжигая в клетки нестираемую информацию, которая еще долго будет воспроизводиться в ночных припадках страшных снов.

Водитель «Икаруса» почувствовал опасность и привстал, вглядываясь в действия людей. Автобус проезжал в нескольких метрах от Макса и Джона, когда догадка полыхнула в сознании шофера. Лицо исказила гримаса отчаяния, пальцы до хруста впились в руль. Водитель истерично рванул баранку влево, наваливаясь на нее всем телом, как бы, помогая машине развернуться, и, одновременно, надавил педаль газа до упора. Тяжелый автобус, шедший с уже приличной скоростью, надсадно взревел, выдыхая клубы черного дыма, накренился, почти задевая неровный асфальт. Автобус едва вписывался в узкую улицу, но в этот момент брошенный кем-то камень вскользь ударил в лобовое стекло. Водитель отшатнулся, руки на руле дрогнули, и автобус врезался правой фарой в столб. Машина продолжала поступательное движение, сминая обшивку. Брызнуло разбитое стекло. Удар вырвал водителя из кресла и бросил грудью на руль. Автобус, как раненое животное, взревел от боли, вздрогнул несколько раз, пытаясь справиться с преградой, и затих. Но его муки не кончились – озверевшие люди добивали беззащитную машину камнями. Двое, оттолкнув дверь, ворвались в салон и метнулись к водителю. Через минуту они извлекли его наружу и швырнули в толпу. Макс, до сих пор каменно стоявший, поднял фотоаппарат.

– Сдурел?! – рявкнул Джон.

Но Макса уже не надо было приводить в себя. Отвращение и страх вывели его из оцепенения. Какой-то «Жигуленок» рванулся с проезжей части на газон, пытаясь объехать Макса и Джона. Отработанным Движением, которому его обучил знакомый каскадер, Макс прыгнул на капот и распластался на стекле. «Жигуль» остановился, но водитель, уставившись на Макса диким взглядом, не вышел:

– Бегом! – крикнул Макс, хотя Джон уже влетал в салон.

Макс спрыгнул с капота и вскинул фотоаппарат движением, каким вскидывают автомат, одновременно сдергивая предохранитель.

Автоматическая камера успела снять с десяток кадров, когда нервы Джона не выдержали, и он дернул за куртку слишком рискового «фотоохотника», затаскивая его в машину. Макс ударился затылком о крышу и локтем об дверь. Через секунду автомобиль уже летел по дороге. Еще через минуту водитель нашел в себе силы и спросил:

– Куда едем?

– На вокзал, – ответил Макс, потирая свежую шишку на затылке. Джон молчал, сосредоточенно глядя в окно.

Водитель высадил парней метров за триста-четыреста до вокзала. Дальше проехать было нельзя – проезжую часть перегораживали два тяжелых тягача.

– Время пока есть. Пойдем с массами потолкуем, – решил Макс.

Они двинулись к тротуару, намереваясь пройти на привокзальную площадь. Но не тут то было. Сразу за тягачами стояла двойная шеренга блюстителей порядка, упакованных, как на случай войны – каски, щиты, противогазы, укороченные автоматы. Короче, полный комплект. Лейтенант, прогуливавшийся перед шеренгой, направился к смельчакам.

– Кто такие? Документы?

Макс сунул редакционное удостоверение.

Лейтенант равнодушно уставился на фотографию, расплющивая мощными ковбойскими челюстями жевательную резинку. Казалось, что он пережевывает поступающую в емкость под беретом информацию. После довольно продолжительного молчания лейтенант вернул «корочки» и произнес:

– Ну и что?

– Не понял, – изумился Макс.

– Вы хотите на вокзал?

– Очень хочу!

– Цель?

– Покупка жевательной резинки у лиц неопределенной национальности с целью укрепления зубов, – не очень удачно съязвил Джон.

– Почему вдвоем? – бесстрастно продолжил ОМОНовец.

– А мы просто любим друг друга, – снова не удержался Джон.

– Почему именно сегодня?

– А какое ваше дело? – Макс уже начал сердиться.