Карл Фредерик - Четвероногий сейсмолог

— А, вы имеете в виду мое состязание с собакой. — Алекс коротко и звонко рассмеялся. — Но ведь Вегенер не в силах предотвращать землетрясения. Хотя предсказывает их гораздо лучше меня.

— Но можно ли назвать это предсказанием, — усомнился Такэо. Тема разговора чем-то досаждала ему. — Может быть, собака благодаря своим лапам просто более чувствительна к вибрации и потому способна ощутить ее раньше, чем мы, люди.

— Мой пес предчувствовал землетрясение, когда я сидел перед целой батареей сейсмографов, наклономеров, низкочастотных вибродатчиков, тензометров и ультразвуковых детекторов и не обнаруживал ничего.

— В самом деле? — проговорил Такэо с нескрываемым недоверием в голосе.

— Я этого тоже не понимаю, — ответил Алекс, — но дело не в вибрации. А в чем-то… в чем-то другом.

Губы Такэо сложились в холодную улыбку:

— Едва ли в данном случае может существовать нечто другое.

— Понимаете ли, — произнес Алекс с большим пылом, чем ему хотелось бы. — Все, что мы знаем о физическом мире, является отражением человеческих чувств. А ведь даже голубь и акула ощущают его иначе, поскольку чувствуют статические электромагнитные поля.

— А как насчет сильного ядерного взаимодействия? — съехидничал Такэо.

— Ладно, — согласился Алекс. — Добавим — все, что нам известно о макромире. Но что если существуют и другие явления, для которых у нас просто нет органов чувств?

— Например, телепатия, — отмахнулся Такэо. — Псевдонаука.

— Но почему нет? — Алекс взмахнул руками. — Предвидение нарушает причинность. Телекинез противоречит закону сохранения энергии. А вот телепатия, похоже, все-таки существует. Она не идет вразрез ни с одним из физических законов.

— Однако телепатия не способна объяснить факты предсказания землетрясений, — проговорила Катарина, глядя скорее на Такэо, чем на Алекса.

— Возможно, некоторые живые существа умеют распознавать какие-нибудь незаметные нам физические явления, — предположил Алекс.

Катарина ответила ему мимолетной, уклончивой улыбкой.

— Физические… — многозначительно промолвил Такэо. — Но что это вообще такое — физическое явление? Если существуют какие-то незнакомые нам чувства, их обязательно можно будет объяснить с помощью физики. — Он улыбнулся. — Как ни прискорбно, но всякие призраки и привидения не имеют никакого отношения к науке.

Уголком глаза Алекс отметил хмурый взгляд Катарины, обращенный к Такэо. Очевидно, особой симпатии друг к другу они не испытывали.

— Но моя собака предсказывает землетрясения, — упрямо и твердо проговорил Алекс.

— Сомневаюсь, — с такой же уверенностью ответил ему Такэо. — И почему тогда не предсказывают землетрясения другие собаки?

— Я и сам думал об этом. — Алекс умолк, ощутив легковесность собственного предположения. — Я взял Вегенера из спасательной службы, работавшей с немецкими овчарками. Мой пес специализировался на обнаружении наркотиков, однако лишился работы после внедрения новых электронных носов.

— Но какое отношение это может иметь к…

— Во время обучения Вегенеру, конечно же, пришлось нанюхаться всякой дряни.

Такэо усмехнулся:

— Вы хотите сказать, что ваш пес приобрел редкий талант, хорошенько нюхнув наркоты?

— Как знать. Не исключено. Я не специалист по химизму мозга представителей собачьего семейства.

— Забавно, — буркнул себе под нос Такэо.

Несколько минут они шли молча. А потом Катарина сказала:

— Мне и в голову не приходило, что в Иллинойсе случаются землетрясения.

— На самом деле, — начал Алекс, — эта часть страны занимает второе место по сейсмической активности. И Батавия находится на продолжении разлома Нью-Мадрид.

— Сейсмология кажется мне весьма интересной и почтенной дисциплиной, — в голосе Такэо прозвучала интонация, предполагавшая извинение за предшествовавшую неучтивость.

Алекс качнул головой, надеясь, что Такэо истолкует кивок как знак «извинения приняты».

Потом они снова умолкли, и наконец Катарина спросила:

— А какова предсказательная эффективность вашего пса?

— Что-что?

— То есть какой процент его воя происходит по неизвестной причине. И какой процент… — Катарина старательно подбирала слова, — действительно коррелирует с землетрясениями?

— Не знаю. — Алекс посмотрел на Вегенера. — Но мой пес может предсказать землетрясение силой в 3,0 или более баллов по шкале Рихтера, находясь в пяти-шести сотнях миль от центра.

— Пятьсот миль, — произнесла Катарина. — Впечатляет.

Она на мгновение задумалась. А потом на ее лице появилось решительное выражение:

— А не пообедать ли нам завтра вместе. Поговорим о землетрясениях — и о вашей собаке.

— Мне было бы приятно, — сказал Алекс. — Его зовут Вегенер. Назван в честь Альфреда Вегенера, отца тектоники плит. — Алекс потрепал пса по загривку и шепнул ему на ухо: — Du bist ein braver Hund[6].

— Вы общаетесь с ним на немецком? — спросила Катарина.

— Естественно, это же немецкая овчарка.

На следующий день Алекс на велосипеде в обществе трусившего рядом Вегенера отправился к торговому центру, где намеревался встретиться с Катариной. Соскочив с велосипеда, он запер замок и выправил край брючины из носка.

— Стереги! — приказал он, поворачиваясь к Вегенеру.

Пес взвыл.

— Стереги! — еще раз проговорил Алекс. Поскольку для поведения овчарки в данном случае существовала вполне определенная причина, фиксировать вой не было нужды. Хозяин рассеянно посмотрел на пса. — Она хочет поговорить о землетрясениях. И о тебе, Вегенер. Хотелось бы знать — почему.

Пожав плечами, он пригладил ладонью волосы, повернулся и побрел в торговый центр.

Войдя в ресторан, он увидел, что Катарина уже на месте и пьет кофе. Жестом она пригласила его к своему столику.

— Пес остался на улице, — отметил Алекс, садясь. — Или вы хотите пообщаться с ним?

Женщина усмехнулась:

— На данный момент мне достаточно вас.

Сделав заказ, они приступили к легкой беседе — словно к закуске перед обедом.

— Насколько я понимаю, вы уже были знакомы с Такэо до того, как приехали сюда, — начал Алекс.

— Я училась у доктора Вакабаяси в Берлине, а после переключилась с физики на биологию. — Катарина помешивала кофе, хотя заказала напиток без сливок и сахара. — Похоже, он так и не простил меня.

— Он называл вас Катхен, — отметил Алекс, отвечая на печальную улыбку своей собеседницы. — Это, во всяком случае, свидетельствует о некоей симпатии.