Ч Гилфорд - Великодушный призрак

- Клод, я сказала "Привет!", а ты даже не ответил мне! - тут она улыбнулась, как будто припомнив что-то. - Ах да, ты, конечно, жутко удивлен! Ты никак не ожидал когда-либо увидеть меня снова...

- Ты жива!

Это было невероятно.

- О, нет, Клод, я - призрак.

Он невольно взглянул на Момо, как бы ища подтверждения у нее. Собачка, однако, не выла от страха, как то полагается всякой живой твари в присутствии чего-либо сверхъестественного. Она, напротив, все так же виляла хвостиком, словно приветствуя Альвину, но в поведении ее было что-то странное. Момо определенно признала хозяйку и обычно в таких случаях она бежала к Альвине, просилась на руки, а тут вроде бы поняла, что такого сорта посетитель не может взять на руки или погладить даже малюсенькую собачку. Клод попытался собраться с мыслями: Момо знала, что это Альвина, но в то же время как бы не Альвина - дух дружелюбный, но бестелесный.

И все-таки ему не верилось:

- Ты в самом деле призрак? То есть я хотел сказать...

- Конечно, самый настоящий призрак. Мне и положено им быть, не так ли? Потому что ты убил меня. Припоминаешь, Клод?

- Это был несчастный случай... - машинально начал объяснять он.

- Перестань, - прервала она его. - Кому ты это говоришь? Это было убийство. Ты столкнул меня, дорогой, а потом держал мою голову под водой.

Клод перестал гадать, призрак Альвина или нет, поскольку теперь его куда больше занимал другой вопрос: что этот призрак делает здесь? И вместе с любопытством он ощутил легкий холодок страха.

- Клянусь тебе, Альвина, - начал он снова.

- Дорогой, я знаю, что это было убийство, и там, откуда я явилась, тоже об этом знают. Призраком может стать лишь тот, кого убили. Или это тебе было неизвестно?

- Нет, - признался он.

Она откинула голову и засмеялась. О, этот знакомый смех Альвины, звонкий и серебристый! Момо счастливо загавкала, вторя ему.

- Тогда бы ты, вероятно не стал убивать меня, а, Клод?

Он решил, что лучше уж быть честным и откровенным. Выбора все равно не было.

- Я боюсь тебя!

Она пересекла комнату и присела на край кровати, которая совсем не прогнулась под ней. Он воочию убедился, что она невесома.

- Бедный Клод, - сказала она. - Я вовсе не собираюсь пугать тебя. Но, раз убиенные имеют привилегию возвращаться назад, я просто не могла устоять перед такой возможностью!

Голос ее звучал мягко, и он понемногу расхрабрился.

- Зачем ты вернулась, Альвина?

- Мы расстались так неожиданно, дорогой. У нас совсем не было времени обсудить что-либо.

- Что, например?

- Хотя бы Момо, - услышав свое имя, пекинес завилял хвостом. - Милый, я знаю, у тебя была причина ненавидеть меня, но, надеюсь, твое отношение не распространяется на невинную маленькую собачку.

Припомнив свою недавнюю беседу с Момо, Клод виновато покраснел.

- Без тебя она вряд ли когда-нибудь будет счастлива, - уклончиво заметил он.

- Она может быть счастлива, если ты постараешься сделать ее счастливой. Я знаю, вы всегда были врагами, но это твоя вина, Клод, не Момо. Обещай мне, что ты подружишься с ней и будешь за ней хорошо ухаживать. Она ведь сирота теперь, кстати, благодаря тебе. Обещаешь?

Клод ухватился за возможность отделаться малой кровью и клятвенно заверил:

- Обещаю!

- Спасибо! - ответила она и, казалось, очень искренне.

Они помолчали. Прозрачные глаза Альвины смотрели на него почти с любовью. Он попытался было ответить тем же, но счел это неуместным.

- Так это все, чего ты желала? - спросил он наконец. - Раз мы договорились насчет собаки, ты теперь довольна и твой дух обретет покой...

Он замялся. Он хотел сказать, что общество призраков, даже самых доброжелательных, ему неприятно, и не лучше ли ей вернуться в свою подводную могилу и оставаться там? Но сказать так было бы невежливо и кто знает? - возможно, опасно.

- Ты очень мил, Клод, - ответила она. - Мне действительно стало легче теперь, когда я знаю, что о Момо позаботятся. Я так благодарна тебе.

Коль скоро она так расчувствовалась, казалось кроткой и покладистой, он мог и сам проявить порядочность.

- Слушай, Альвина, прости меня...

Она придвинулась чуть ближе. Легкая призрачная морщинка пролегла у нее меж бровей:

- О, нет, не говори так, дорогой, тебе не за что извиняться. Я получила по заслугам.

- Ты в самом деле так думаешь?

Он не переставал удивляться.

- Я знаю, что заслужила быть убитой. Я была просто невыносимой женой тебе.

- Да нет, что ты!

- Нет, это именно так! Я стала сущей ведьмой. Я не сознавала это, когда была жива, но теперь вижу ясно. Я была эгоистична, упряма, сварлива, всегда хотела настоять на своем и устраивала сцены, когда мне это не удавалось. Но хуже всего то, что я мало любила тебя. Разве ты не согласен с этим маленьким каталогом, дорогой?

- Да, но...

- Ты поступил со мной по-справедливости, Клод!

- Альвина!

- Именно так - и точка. Я заслужила, чтобы быть убитой.

- Ну зачем ты так?

- Это правда. Вот это я и хотела сказать тебе, милый, и потому прощаю тебя от всего сердца.

Он уставился на нее с недоверием, и вновь ощутил тот давешний легкий озноб. Однако сейчас это был не страх. Тогда что же? Когда сталкиваешься с таким великодушием и терпимостью... это просто вызывает забавное чувство, вот и все.

- Послушай, Альвина... - начал было он. Но она исчезла. Момо жалобно скулила и неистово металась по комнате от стены к стене, словно искала что-то такое, чего там уж больше не было.

- Собаку я в квартиру не пущу! - заявила Элис. Она была сегодня в пурпурных тореадорских штанах и стояла подбоченясь, преграждая вход в дом. Когда она встряхивала головой, темная грива волос колыхалась у нее за спиной.

- Но, ангел мой, - говорил Клод, - это собака моей жены.

- Знаю, - огрызнулась Элис. - Я не люблю собак, а твою покойную жену любила еще меньше.

- Но, ангел, я не могу оставить собаку дома одну! Я должен о ней заботиться.

- С какой стати? - в темных глазах Элис вспыхивали электрические искры. - Почему ты не избавился от нее?

- Я обещал...

- Что?!

- Ну, я как бы дал себе такое обещание после смерти жены. Это единственное, что я мог сделать. В конце концов, я виноват перед ней. Постарайся понять, ангел мой, не будь жестокой. Все получилось так, как мы хотели, теперь нам никто не мешает. Я свободен. Только ты и я, мы вдвоем...

- Втроем, - поправила она. - Ты, я и собака.

- Но теперь нам все равно лучше, чем прежде, правда? Что-то переменилось. Пожалуйста, впусти меня, ангел мой!

Она смерила его долгим презрительным взглядом, потом резко повернулась и ушла в дом, тем самым позволив ему войти. Он проскользнул внутрь, таща за собой на поводке Момо, и затворил дверь.