Адвоинженер - Из коридора в коридор или секрет маленькой Амалии

– Ба, Санта-Розалинда, это-ж аэропорт!

– Гыыы, вот блин, ищут какую-то группу, тащат их силком в рай, а эти *****и бухают где-то и в ус не дуют. Да, моя хорошая?! – Сявик усадил буфетчицу на колени и баловал из своего бокала шампунью.

Вдруг меня пронзило.

– Сява, похоже, я знаю этих *****ов.

– Да ладно, откуда?

– Откуда?! Это мы, придурок, это нас – идиотов ждут в зале для избранных, – тебя, меня и этого, как его… – я щелкнул пальцами

– Вадю! – подсказал испуганный Сявик – Иди ты! Нас, зачем нас… не может быть?! – Он осторожно снял с колен застывшую буфетчицу – ****ец, во, попали!

– Ротаааааааааааа, паааадъем! – в буфет ворвались трое военных – на сборы 45 секунд, неподчинение – расстрел.

– Ты мне позвони, обязательно позвони, слышишь, я буду ждать – я обнимал Ларису, а она горячо шептала мне на ухо – слышишь, не пропадай, обещай, что найдешься…

Вадяй принял горизонтальное положение, а Сявик лихорадочно пытался добить из горла шампань.

– Финита ля комеди, допрыгались супчики, с вещами на выход!! – радостно орал офицер, – бабы, если они настоящие, дождутся… Не плачь девчооонка, прайдут дажди…

Офицер выстроил нас по росту, скомандовал – на-а-а-пр-а-а-в-у-у, а-а-а-гом а-а-арш! – и мы с эскортом двинулись навстречу светлому будущему.

– Стой, смирнааааааааа! Привести себя в порядок. Нас остановили перед входом в святая святых.

У огромных дверей, отделанных дубовыми панелями, стояли часовые в парадной форме с полной выкладкой. Я пригладил волосы, застегнул пару пуговиц на рубашке, Сява подтянул штаны, а Вадик продолжил разглядывать потолок. Наконец двери открыли и нас отконвоировали внутрь.

– Бляха муха! – Сявик не смог сдержать удивления.

И правда, перед нами возникли Грановитые палаты, – один в один. Скажу по секрету, я никогда этих палат не видел, даже открытки не смотрел, но по моим представлениям они нисколько не уступают Янтарной комнате. Роскошь убранства, великолепие интерьера, золото инкрустаций, – все это производило зловеющее впечатление – символика властвования, вплетенная в орнаменты и узоры, начисто подавляла всякую иную эстетику и создавала ощущение урочища тьмы.

– Стой, на-а-апр-а-а-аву-у! – снова осмотрели, удовлетворенно хмыкнули, и препроводили далее.

Таким макаром мы прошли семь постов, два КПП и один специальный пункт досмотра, где всех раздели догола, заодно забрали авоськи с шампанью, пообещав вернуть на выходе. Вадя долго прятал за спиной фляжку, но и ее отобрали. Наконец завели в маленькую комнатку, выкрашенную в зеленый цвет, и сказали, что сейчас будет инструктаж.

– Сява, – обратился к нему Вадик – ты главное молчи, квакнешь еще не туда, за милую душу пятеру огребешь.

– Не учи отца ебацца – буркнул тот в ответ – сам знаю, не маленький.

Через какое-то время в комнату вошел подполковник, хмуро поздоровался и сказал:

– Так, сейчас вас представят на особую комиссию. Там вам дадут поручение особой важности и, что самое главное, особо секретное. Подпишите здесь и зарубите себе на носу – за разглашение расстрел, без всякого суда. Вопросы?

– Вадя, какого хуя ты им фляжку отдал? – очень кстати вставил Сявик.

– Еще вопросы – нет, хорошо. Расписывайтесь!

Мы расписались, и подпол ушел.

Снова под конвоем повели обратно – через семь постов, два КПП и специальный пункт досмотра – раздели, одели, вернули фляжку, авоськи с шампанью. Затем вывели обратно. Куда? – прально, в Грановитые палаты.

– Можете присесть, вас вызовут

Мы сели на Грановитую скамейку и пустили фляжку по кругу

– Интересно, где тут буфет? – обратился Вадя в пространство

– Пей, давай, Хайдеггер хуев! Если бы не твой тост, нас бы не повязали

– Че материшься, какой на*** Хайдеггер?

– Совсем уже… ты, когда тост говорил, кого цитировал?

– Большую советскую энциклопедию. Я искал там слово "***», наткнулся на странный текст. Видать, пьян был не по-деццки, сдуру заучил, – ну, чтоб было чем выебнуться.

– Дебил, он же враг всего прогрессивного!

– Кто, ***?

– Хайдеггер. Фашист он, Заратустра недобитый.

– А ты откуда знаешь?

– Бля, пили тут с одним. Кароче, пошли с Маскаем в каптерку, бахнули поллитру – мало. Ваня позвонил куда-то, мы поперлись за добавкой. Пришли, а там кафедра философии, представляешь. Вышел мужик, спирт за пазухой прячет. Мы ему – мол, давай, чего тянешь. А он – ребята, возьмите меня, я, типа в завязке, хоть нюхнуть, на вас посмотреть. Чуть не плачет. Сжалились, взяли – ну, он и нюхнул… Все мозги проебал этой философией.

– Так ты теперь экзистенциалист? Жан Поль Сартра лелеешь в кармане, а Маркса предал?

– Не трогай Карлу. А Жан-Поль, чтоб ты знал, за социализм с человеческим лицом выступал. Кстати, нюхач говорил, что у него сифилис был

– У Сартра?

– Бля, причем здесь Сартр, у нюхача. Утверждал, что заразился без всякой еб…, без всякого сношения.

– От святаго духа?

– Не, от телки какой-то, но воздушно-капельным

– Понятно, хорошо, что от телки.

– А дальше… дальше че было?

– Дальше… дальше мы заняли еще 250 грамм и в баню занырнули.

– Это прально, под спирт – баня за милую душу. Эх, счаз бы…

– Смирнаааааа, отставить флягу, для прохождения комиссии, шахг-о-о-о-м арш!

Мы оказались в особо овальном кабинете перед особо гигантским столом, за которым заседало особое совещание.

– Родина выбрала вас для выполнения особо важного задания. Надеюсь не надо объяснять, какого уровня доверие вам оказано – председательствующий строго поглядел на нас.

– Особое… служу совескому саюзу – проблеял Вадяй.

– Хорошо, вас отправят на секретный объект номер ноль, где вы, в составе других товарищей, должны в кратчайшие сроки создать новое супер-оружие оборонного значения. Вопросы?

– Там бабы есть? – ляпнул Сявик.

– На объекте номер ноль есть все, что необходимо для решения наиважнейшей государственной задачи, понятно?

– Так точно!

– Вылетаете через 14 минут, с вашими родственниками мы уже попрощались. Дальнейшие инструкции получите в самолете. Майор Симеонов вас проводит, желаю успехов.

Майор подал знак, и нас вывели. Пройдя еще пару КПП, мы оказались пристегнутыми к скамейкам военно-транспортного самолета. Симеонов раздал противогазы и сухой паек.

– Слышь, майор, плеснуть бы не грех, а?

– Успеется!