И. Даль - Бесконечно простой разум

— Я тебя, мать твою так-перетак, за «это» на куски порву! — пробубнил в потолок спеленатый по рукам и ногам Рэй, висевший в трети модулора[3] от пола. Судя по всему, ему уже ввели дозу GG-VI, но, к моему удивлению, агрессию она не обуздала. — Всех вас, козлин драных, вызову на дуэль и порву на хрен! Всех!

Свенсон только вздохнул: было заметно, что этот «клиент» достал его до самых печенок.

— Друзья-комиссары, — обратился я к охране, — не могли бы вы оказать мне любезность и снять… э-э-э, это устройство.

— Шутите, док? — поднял бровь Свенсон. — Он и вправду опасен. Мы вшестером его едва уняли.

— Я настаиваю!

— Хм-м, тогда пеняйте на себя.

— И барабаны верните, сволочи! — подал голос узник.

Свенсон нажал кнопку на поясе: фуллереновая оболочка, распавшись на плети, свернулась клубком, который сам прыгнул ему в руку. Комиссары тут же, как по команде, отступили назад — к двери, подальше от копошащегося на полу человека.

— Г-р-ррр, — только и сказал на это Рэй, энергично растирая затекшие конечности. — Попомните у меня! Звер-рье! Барабаны верните!

— Поаккуратнее с ним, док, — посоветовал на прощание Свенсон, и троица покинула нас, стараясь не поворачиваться к Рэю спиной.

— Добро пожаловать в «Приют», — приветствовал я необычного пациента. Его глаза, на мгновение задержавшись на мне, принялись шарить по кабинету. Оставалось лишь надеяться, что не в поисках оружия. — Меня зовут доктор Грижас. Я — нейрофизиолог. А вы, должно быть, Рэй Мейби. Весьма о вас наслышан.

О да, я был весьма — и даже более чем наслышан! Внешность Рэя производила обманчивое впечатление: невзрачный на вид, невысокий человечек с бесцветными волосами и бегающими черными глазками являлся ведущим сис-диспетчером Флота, блистательным вог-барабанщиком и самым «прославленным» дебоширом Солнечного Круга.

Лучший диспетчер Флота: тридцать шесть благодарностей за спасение экипажей, десантников, кораблей, куполов и — пятьдесят три взыскания. Девять наград «Признание Публики» на музыкальных фестивалях и — сто восемь приводов в Социал-Комиссариат. А еще триста две дуэли и прозвище «Непобедимый Рэй», девятьсот девятнадцать жалоб на «вербальную агрессию», «имущественную агрессию» и даже «шуточную агрессию»… Определенно, Рэй Мейби был самым невыносимым членом общества скайбо. И общество направило его ко мне.

— Ладно, док. Чем займемся? Душу из меня вынимать будете? Или промывать мозги? Это зря! Вынимали-мыли не один раз, и без толку. Джат Ганди, Сербан Кристеску, Аманта Колл…

Я слушал раздраженный, хрипловатый голос Рэя, называвшего имена моих лучших учеников, и напряженно думал.

— Говорю вам: ничего не вышло. И не выйдет! Алло, док, вы меня слышите?!

— Да-да, продолжайте, — главное, чтобы он не останавливался.

Глубоко под блестящей, взрывоопасной, шутовской оболочкой скрывался серьезный, талантливый человек — и этот человек был в отчаянии. Оболочка уже успела отломать правый подлокотник кресла, сбить им картину со стены, пнуть ковер, поскрипеть зубами, произнести все бранные слова, которые я знал, и с полсотни тех, о которых даже не догадывался.

Диагноз Рэя не оставлял сомнений: сверхпроводимость нервных волокон. Именно это позволяло ему великолепно справляться с работой диспетчера и побеждать на дуэлях за счет аномально быстрых рефлексов и реакции. Но главным образом благодаря импровизациям, внезапным и, как сам Рэй их описывал, «безумным» ударам. Удары были настолько неожиданны, что почти всегда заставали противника врасплох.

— Так что делать, док? — снова и снова спрашивал меня Рэй. — Кем мне быть: шутом гороховым или зомби? Док! Ну не молчите же, док!!!

Именно так и стоял вопрос: остановить, и то всего лишь на час-другой, джинна-разрушителя можно было только сверхдозой GG-VI. При этом Рэй превращался, как он сам считал, в «зомби» — тихого пришибленного человечка без проблесков таланта. Даже вог-барабаны и те не вызывали у него особого интереса. Вог-музыка в исполнении накачанного лекарствами Рэя превращалась в затейливые, виртуозно исполняемые мелодии — и не больше. Жить как посредственность Рэй не мог — и не хотел.

— Рэй, я только что закончил синтез GG-VII, оптимизированного под вашу ускоренную биохимию…

— Ну не стойте же, док, вводите немедленно! — воодушевился он. — Да что же вы копаетесь!!!

Пробная доза показала необычайную чувствительность Рэя к препарату. Под ее воздействием он на целых девять часов освободился от власти своего странного гения. Музыка и та зазвучала живее. Нет, то не были прежние гениальные импровизации, доводившие слушателей до экстаза, но все же… После столь удачной пробы я, собрав в фарма-синтезаторе недельный допинг-пакет, вручил его Рэю:

— Принимайте каждые двадцать четыре часа, перед едой. И все будет в порядке.

— Отлично, доктор! Большое вам спасибо! Мне уже можно вернуться домой?

— Давайте не будем спешить, Рэй. Поживите еще недельку в «Приюте». А там видно будет…

На следующий день Рэй явился ко мне с подбитым глазом и распухшей губой.

— А все ваше тормозное зелье! — мрачно заявил он, осторожно ощупывая синяк, переливавшийся всеми цветами марсианского заката. — Какой-то щенок-стажеришка вызвал «Непобедимого Рэя» на дуэль и разделал его, как бог черепаху…

— Вы расстроены из-за этого?

— Да нет же! — отмахнулся Рэй. — Мальчишка просто дурак. Но это состояние еще хуже, чем одержимость или даже зомбирование! Ни рыба, ни мясо — ни летать, ни ползать! Может, получится оставить что-то одно, док? Как насчет того, чтобы изобрести какой-нибудь GG-VIII?

— Все не так уж плохо, друг мой. Тесты на диспетчерском тренажере показали, что скорость вашей реакции ничуть не уменьшилась.

— Да, но моя музыка! — его кулаки сжались. — Ну… вы понимаете, о чем я…

— Не беспокойтесь, Рэй. Именно чтобы помочь вам, человечество еще в незапамятные времена изобрело одну занятную штуку.

— Какую?

— Она называется «календарь».

— При чем здесь календарь?!

— Сейчас я вам все объясню.

Следующие годы стали для Рэя счастливыми: он освободился от власти неконтролируемого гения и сейчас занимает пост Шеф-Диспетчера — высший на Флоте. Создал собственную Скай-Семью и стал отцом. У него множество друзей, которые ценят в нем человека, а не только записного дуэлянта или безумного барабанщика.

Принимая лекарство пять дней в неделю, Рэй остается самим собой: движения его четки, мысли — ясны, поступки — обдуманны, без следа прежней порывистости. Буйная феерия музыкальных импровизаций, победных дуэлей и шокирующих поступков осталпсь в прошлом… Но когда Рэй чувствует, что ему чего-то не хватает, что фармацевтическая маска «полезного члена общества» начинает прирастать, въедаться в его душу, он «отпускает штурвал». И тогда по выходным, когда действие GG-VII заканчивается, со всех концов Солнечной на его концерты мчат экспрессы с фанатами.