Александр Колпаков - Нетленный луч

Эомин, вернувшись в здание-башню, вызвал центральную станцию связи.

- Где сейчас Динос? - спросил он всепланетного информатора.

- Шестой спутник Юпитера, - лаконично ответил информатор спустя секунду. - Испытывает новую модель антиракеты.

- Вызываю его в 8-й восточный интегратор...

"Антиракета..." Эомин усмехнулся. Вполне в духе Диноса. Всегда что-нибудь испытывает. Все рвется в какие-то недостижимые дали. Совсем недавно именно он, Динос, уговаривал его совершить с ним отчаянное путешествие в Мегамир.

- А зачем в Мегамир? - спросил тогда Эомин.

- Отыщем один из тех миров, о которых я узнал в древнейших записях.

- Объясни подробнее, - попросил Эомин, снисходительно разглядывая Диноса. Казалось, тот был весь начинен взрывчатой энергией. Движения Диноса были резки и порывисты, глаза горели. Он являлся одним из немногих представителей мало сохранившегося и редко встречавшегося подвида "гомо эмоцио".

- Я наткнулся там на любопытные мысли одного первобытного естествоиспытателя. Его имя случайно уцелело на магнитных паутинках - "Эйнштейн". Так вот, послушай:

"...Возможно, что существуют другие миры, вне всякой связи с нашим, то есть вне всякой постижимой для нас связи. Возможно - пожалуй, даже вероятно, что мы откроем новые звездные миры, далеко выходящие за пределы того, что исследовано до сих пор. Но никакое открытие никогда не выведет нас из установленного нами трехмерного континуума - так же как исследователь из плоского, двумерного, мира никогда, что бы он не открыл, не вырвется из своей плоскости.

Поэтому приходится успокоиться на конечности нашей части вселенной. Вопрос о том, что за нею, не подлежит дальнейшему обсуждению, потому что он приводит только к чисто логической возможности, не поддающейся научному использованию..."

- Ну, что скажешь на это? - победно улыбнулся Динос.

Эомин пожал плечами:

- Первобытный мыслитель высказал объективную истину. Он прав. Да, нам еще не удавалось проникнуть в эти миры. А дальше что?

- Дальше? То, что я никогда не примирялся с этим. - Голос Диноса звучал дерзко, вызывающе. - Мы умеем перестраивать по своему усмотрению и вкусу целые галактики, так почему не прорваться с Мегамир? Смелости не достает?

- О, конечно, - с едва заметной иронией проговорил Эомин. На планетах вымерли отважные люди.

- Не в этом дело, - с досадой возразил Динос. - Слишком много размышляем. Увлеклись самоанализом. Поклоняемся рассудочности. А требуется - Действие.

И вот теперь, увидев идущего навстречу Диноса, Эомин припомнил все подробности того давнего разговора.

- Слушаю тебя, - отрывисто сказал Динос. - Зачем вызвал? У меня нет времени...

- Должен сообщить тебе нечто очень важное, - прервал его Эомин. - Боюсь, что после этого ты оставишь свои антиракеты.

И он рассказал о том, что происходит на границах Метагалактики.

- Ну и что? - нетерпеливо произнес Динос. - Фиолетовое смещение? Да о нем знали еще в первобытные времена. Так мы превратим его в красное смещение!

Как всегда, эмоции подавляют твой разум, - поморщившись, наставительно заметил Эомин. Он имел право на такой тон: был вдвое старше Диноса и являлся главным Хранителем планетных знаний. - Подумай лучше... Остановить начавшееся сжатие нашей области Абсолютной Вселенной - задача невыполнимая. Да, мы умеем перестраивать галактики. Гасить и зажигать звезды. Строить новые планеты. Менять биоструктуру человека. Но вся наша мощь - ничто перед фиолетовым смещением! Все равно, что ребенку пытаться сдержать своими ручонками горный обвал. Смотри - вот расчеты!..

Эомин мысленно запросил всепланетный вычислительный центр. И позади, в пространстве над его головой, вспыхнули массивы цифр и уравнений. Пляска, хоровод математических символов продолжалась несколько минут. Динос следил молча, сжав тонкие губы.

- Надеюсь, это тебя убедит? - с грустью усмехнулся Эомин.

- Эомин!.. - вдруг крикнул Динос с такой яростью, что тому показалось, будто он способен ударить. - Почему ты так возмутительно спокоен? Разыгрываешь роль древнеиндийского гимнософиста? Я... Никогда не смогу примириться. Никогда! Волна противоречивых эмоций захлестнула Диноса, он обхватил руками голову и, неподвижно глядя в пространство, добавил почти беззвучно: - Не верю. Я должен убедиться сам...

- Но это же на Границе Метагалактики!

- Неважно. Я отправлюсь туда.

- Как знаешь. Кстати, - Эомин тонко улыбнулся, - еще раз сможешь проверить сделанные расчеты. Там, на сфероиде, главный астроном собрал лучших математиков космической семьи человечества.

Бездонная глубина мудрости, накопленной тысячами предшествующих поколений, была в этой печальной улыбке Эомина. Некоторое время оба молча смотрели друг другу в глаза.

- Да, не стоит проверять, - вздохнул Динос, медленно сведя перед грудью сжатые кулаки и так застыв. - О, если б нам как-нибудь избежать катастрофы! Взлететь с нисходящей ветви миллиардолетней спирали. И начать все вновь где-то в ином...

- К чему? - покачал головой Эомин. - Нельзя бесконечно жить. Это не нужно. Противно законам природы. Да и невозможно. Мы, гомо сапиенсы, и все живое вокруг нас должны уйти, вернуться в недра вечной материи. Как звезды и галактики.

Динос молчал. Его дыхание стало прерывистым. Он был подавлен. Родная Земля исчезнет. Да что там Земля, солнечная система - весь видимый мир! Он обвел глазами горизонт. Ничто не изменилось. Солнце все такое же. Вот море... Ослепительно белый песок. Тень утесов... Голоса женщин - красивых, безмятежных, любимых... Смех детей... Планета Земля, безмолвно вращаясь, плывет в насторожившемся пространстве. Земля!.. Зачем ты, Земля?

Динос лег на песок, перевернулся, погрузил в него руки. Он задыхался. Он не мог даже заплакать, так пусто стало в его душе. Потом Динос решительно поднялся, кивнул Эомину и ушел. Туда, где сверкал на солнце прозрачный купол трансгалактического биопередатчика. "Он что-то затевает", подумал Эомин.

- Пока Совет Галактики не вынесет решения, никто не должен знать! - крикнул он вслед Диносу. - Слышишь, никто!

Динос не ответил.

2

Эомин томительно долго ждал известий из центра Галактики.

Но вот замерцала видеопанель дальнодействия, и он сразу погрузился в атмосферу напряженных споров, словно очутился в середине бурлящего водоворота.

Только что говорил Урм, и теперь его изображение, слегка размытое, отступило на второй план. Арена и необъятный амфитеатр Совета, заполненные до краев, едва вмещались в фокусе луча. Тут были смешения всех рас и видов "гомо". Высокие и малорослые, титаны и пигмеи, человекоподобные и совсем не похожие на гуманоидов, - посланцы самых далеких звездных миров. Дети одного великого древа - древа Жизни и Разума.